После развода ты никто - Виолетта Вейл

Юрист Кирилла стал жестче:

— Это оценочное утверждение.

— Подтверждаемое служебной запиской, перепиской и показаниями бывшего юриста компании.

Кирилл поднял глаза.

Левин не смотрел на него. Он смотрел на судью.

— Кроме того, — продолжил Марк, — имеются основания полагать, что в период подготовки к расторжению брака часть активов могла быть перераспределена между взаимозависимыми структурами. Просим принять обеспечительные меры, направленные на запрет отчуждения спорного имущества до выяснения всех обстоятельств.

Юрист Кирилла возразил:

— Данные утверждения преждевременны и могут нанести вред деловой репутации компании. Бизнес Кирилла Андреевича обеспечивает не только его личный доход, но и финансовую стабильность детей.

Вот оно.

Дети снова вошли в комнату через финансы.

Алиса почувствовала, как у нее холодеют пальцы.

Марк уже хотел ответить, но судья подняла руку.

— Стороны, мы рассматриваем обеспечительные меры, а не корпоративный спор по существу. Однако наличие детей не может служить основанием для сокрытия или свободного перераспределения имущества, которое потенциально может быть предметом раздела. Продолжайте по существу.

Алиса впервые за заседание почти благодарно посмотрела на судью.

Почти.

Дальше представитель Кирилла допустил ошибку.

Возможно, он просто работал по старой подготовке Инги. Возможно, не успел убрать из папки все ядовитые формулировки. Возможно, решил, что Кирилл сделал слишком много уступок, и нужно вернуть процесс в жесткое русло.

Он открыл следующий раздел и сказал:

— Также сторона отца считает необходимым обратить внимание суда на то, что Алиса Сергеевна длительное время не имела самостоятельного дохода, не участвовала в управлении текущими активами, а ее позиция в имущественном споре может быть продиктована не столько реальным вкладом, сколько эмоциональной реакцией на развод и желанием сохранить прежний уровень жизни…

Марк поднялся мгновенно.

— Возражаю против оценочных характеристик.

Но юрист Кирилла продолжил на вдохе, будто боялся, что его остановят:

— Более того, имеются основания полагать, что активизация требований Алисы Сергеевны совпала с обострением семейного конфликта, что позволяет рассматривать ее действия как попытку давления на Кирилла Андреевича через детей и репутационные риски…

— Достаточно, — сказал Кирилл.

Не громко.

Но так, что замолчали все.

Даже судья подняла глаза не сразу, словно на секунду сама не ожидала вмешательства.

Юрист Кирилла повернулся к нему.

— Кирилл Андреевич…

— Достаточно, — повторил Кирилл.

Судья строго сказала:

— Стороны, порядок в заседании.

Кирилл встал.

— Прошу прощения, уважаемый суд. Но я не поддерживаю эту часть позиции.

Юрист побледнел.

Алиса не двигалась.

— Уточните, — сказала судья.

Кирилл стоял прямо. Лицо у него было бледным, но голос — ровным.

— Я не поддерживаю утверждение, что требования Алисы Сергеевны продиктованы желанием сохранить уровень жизни или давлением через детей. Алиса действительно участвовала в первом проекте. Она продала свою квартиру, помогала с переговорами и финансовой моделью. Часть этого не была оформлена должным образом. Это моя ответственность в том числе.

В зале стало так тихо, что Алиса услышала, как за стеной кто-то закрыл дверь.

Марк не повернулся к ней.

Хорошо.

Если бы он посмотрел, она могла бы не удержать лицо.

Кирилл продолжил:

— Я не согласен со всеми имущественными требованиями в том виде, в котором они заявлены. Но не считаю допустимым представлять Алису Сергеевну человеком, который просто пользуется разводом для получения выгоды. Это неправда.

Судья смотрела на него внимательно.

— Ваша позиция будет отражена в протоколе.

— Да, — сказал Кирилл.

Он сел.

Его юрист выглядел так, будто ему хотелось провалиться под стол или срочно позвонить человеку, который готовил прежнюю стратегию.

Раиса Павловна в конце зала была белее стены.

Алиса смотрела перед собой.

Слова Кирилла не отменяли ничего. Не возвращали квартиру. Не стирали служебную записку. Не убирали из памяти «после развода ты никто». Не делали его хорошим мужем задним числом.

Но они сделали одну важную вещь.

Впервые не Алиса доказывала, что была частью начала.

Он сказал это сам.

При судье.

При юристах.

При матери.

Не потому что это красиво. А потому что иначе было уже невозможно.

Марк поднялся после небольшой паузы.

— С учетом уточненной позиции Кирилла Андреевича сторона Алисы Сергеевны просит приобщить дополнительные документы и сохранить обеспечительные меры до оценки вклада моей доверительницы и структуры владения спорным имуществом.

Дальше все снова стало процедурой.

Папки, ходатайства, возражения, сроки. Судья задавала вопросы. Юристы отвечали. Кирилл молчал. Алиса тоже.

Когда заседание подошло к концу, судья объявила временное решение.

Дети остаются проживать в семейном доме, при этом Алиса сохраняет проживание с ними до дальнейшего соглашения сторон или решения суда. Кирилл получает равное участие в воспитании и бытовом графике, согласованное письменно между родителями. Обсуждение судебного, имущественного и бракоразводного процесса при детях запрещается обоим родителям и третьим лицам. Рекомендована работа с согласованным детским психологом.

Дом и земельный участок запрещено отчуждать, переоформлять, обременять или выводить из фактического владения до рассмотрения имущественного спора.

Не победа.

Еще не справедливость.

Но впервые за много дней Алиса почувствовала, что пол под ногами перестал разъезжаться.

Когда они вышли в коридор, Раиса Павловна подошла к Кириллу.

— Ты понимаешь, что сделал? — спросила она тихо.

Он посмотрел на мать устало.

— Да.

— Ты сам дал ей оружие против себя.

Кирилл ответил не сразу.

— Нет, мама. Я перестал делать вид, что оружие у нее появилось из воздуха.

Раиса Павловна хотела сказать еще что-то, но увидела Алису и замолчала.

Алиса не стала вмешиваться.

Марк уже собирал бумаги.

— Нам нужно