Рубль, которого не было - Алексей Волынец

class="p1">1 января 1919 года в Москве началось Всероссийское совещание продовольственных организаций. Экстренно собравшиеся в красной столице представители продорганов со всех подконтрольных большевикам губерний констатировали чудовищное положение с «хлебом». Здесь надо указать, что советской продовольственной политикой руководили отнюдь не пролетарии от станка, а перешедшие на сторону большевиков сливки прежнего общества. Среди служащих наркомата продовольствия бывших фабричных рабочих имелось менее 17 %, зато среди руководящих работников данного наркомата насчитывалось 22 бывших помещика, 38 бывших полковников и генералов, 23 бывших купца и 57 крупных чиновников царского времени.

Совещание этих специалистов происходило на фоне апокалипсиса Гражданской войны: именно в те дни ленинская Россия представляла собой картинку, которую позже на картах любили показывать советские истории, – кусок территории в центре, со всех четырёх сторон буквально стиснутый фронтами. За несколько дней до начала совещания случилось то, что сами большевики именовали «Пермской катастрофой»: наступавшие войска Колчака захватили в Перми 5000 вагонов со стратегическими запасами топлива и продовольствия.

По оценкам специалистов, к началу 1919 года потребность хлеба на территории, контролируемой большевиками, составляла 167 миллионов пудов, тогда как у крестьян на данной территории имелось всего 114 миллионов пудов «излишков», то есть запасов зерна, превышающих то, что крестьяне съедят сами и посеют следующей весной. В таких условиях и по итогам всероссийского совещания продорганов Ленин 11 января 1919 года подписал эпохальный декрет «О развёрстке между производящими губерниями зерновых хлебов и фуража, подлежащих отчуждению в распоряжение государства».

Если кратко, то очередной декрет отличался от всех предыдущих решений всех властей о «развёрстках» и «хлебных диктатурах» принципиально: все прежние постановления властей, в том числе большевистских, исходили из расчётов, сколько государство может взять у крестьян, а новый декрет исходил из того, сколько взять нужно. Нужно для выживания и победы в Гражданской войне.

«В осаждённой крепости нужда неминуема…»

К январю 1919 года, по оценкам специалистов, на окружённых фронтами землях Советской России потребности в хлебе в полтора раза превышали имевшиеся здесь товарные запасы зерна. В те январские дни о ситуации предельно откровенно высказался сам Ленин: «Мы представляем осаждённую крепость. В осаждённой крепости нужда неминуема, и потому задача комиссариата продовольствия самая трудная из всех задач…»

Большая часть контролируемой большевиками территории располагалась в Нечерноземье, где и в лучшие довоенные годы в сёлах не было излишков продовольствия. Вдобавок на советской территории находились два крупнейших мегаполиса бывшей империи. Петроград и Москва в те годы – это почти треть всего городского населения европейской части России.

Частная торговля в условиях разрухи, Гражданской войны и дефицита продовольствия со снабжением мегаполисов не справлялась. Непрерывно растущие цены сделали продукты недоступными большинству горожан. Уже летом 1918 года в Петрограде средняя зарплата составляла 10 рублей 20 копеек в день, а затраты на ежедневное скромное питание по рыночным ценам превышали 20 рублей В следующем, 1919 году, когда цены на хлеб в Петрограде за одиннадцать месяцев выросли в шестнадцать раз, этот разрыв стал куда больше.

Не «тянуло» рыночные цены и государство. По оценкам экономистов тех лет, финансовые доходы Советской России в 1919 году по покупательной способности были в сорок раз меньше, чем у царской России в разгар Первой мировой войны…

Теоретически решить проблему голода могло только тщательно налаженное централизованное распределение продовольствия по урезанным нормам. Одновременно, чтобы сконцентрировать хлебные запасы в руках государства, необходимо было лишить крестьян возможности продавать дефицитное зерно по спекулятивным ценам, то есть запретить частную торговлю. Это пыталось делать ещё Временное правительство, провозглашая хлебную монополию государства. Однако в условиях Гражданской войны никакая власть не могла быстро организовать выполнение столь масштабных проектов.

И население городов, ища спасения, бросалось к частной перепродаже, которая, в свою очередь, с массовым снабжением не справлялась, оборачиваясь спекуляцией, диким ростом цен и нежеланием крестьян дёшево отдавать хлеб государству. Что, в свою очередь, разрушало попытки государства построить централизованную систему хлебного перераспределения и вынуждало его сильнее давить частную торговлю и сопротивление крестьян. Получался такой порочный круг, усугубляемый войной, гиперинфляцией, разрушением промышленности и транспорта.

Для советского государства ситуацию усугубляла необходимость в условиях Гражданской войны кормить управленческий аппарат, военные производства и всё увеличивавшуюся Красную армию. Если в мае 1918 года в рядах РККА числилось всего 300 тысяч, то уже в следующем году количество красноармейцев возросло на порядок, а к исходу Гражданской войны заметно превысило 5 миллионов. Как и в Первую мировую, подавляющую часть мобилизованных «штыков» составляли крестьяне, то есть деревня опять лишалась миллионов рабочих рук…

У противников большевиков в плане «хлеба» положение было заметно легче. В их тылах не было столь крупных мегаполисов, как Москва и Петроград. Армии Деникина и Врангеля опирались на богатейшие хлебные запасы Кубани и Таврии, вплоть до 1920 года из контролируемых белыми черноморских портов даже шёл экспорт российского зерна за границу. За спиной Колчака тоже имелись хлебопроизводящие губернии (Уфимская, Оренбургская, Томская, Тобольская), способные прокормить относительно небольшое население Урала и Сибири. На Дальнем Востоке имелся и источник продовольствия в виде китайской Маньчжурии: о закупках у китайцев впервые задумалось ещё царское правительство в январе 1917 года, тогда маньчжурская пшеница стоила в пять раз дешевле российской…

Это не значит, что у белых не было проблем со снабжением, но их трудности меркнут перед тем ужасом, что опустился на стиснутые фронтами земли Советской России к январю 1919 года.

Недоступный хлеб Украины

Суть объявленной 11 января 1919 года продразвёрстки заключалась в следующем: по дореволюционной статистике, крестьяне в хлебопроизводящих губерниях ежегодно потребляли 16–17 пудов зерна на душу населения. К 1919 году личное потребление зерна в чернозёмных сёлах осталось на двоенном уровне: попридержав товарный хлеб, крестьяне не отказывали себе в питании. После 11 января 1919 года продразвёрстка оставляла крестьянам «норму потребления» в 12 пудов на душу. Всё, что выше, по твёрдым (или, как тогда официально писали, «таксированным») ценам принудительно «отчуждалось в распоряжение государства».

Твёрдые цены были в десятки раз ниже рыночных, а с учётом инфляции крестьянам пришлось отдавать хлеб, в сущности, бесплатно. При этом государству такой хлеб обходился недёшево, поскольку его приходилось зачастую добывать с боем, а порой и с боями «проталкивать» по разрушенным железным дорогам. Пуд хлеба к лету 1919 года стоил государству до 1000 рублей – в 50 раз дороже твёрдых цен, но в два раза дешевле цен московского чёрного рынка…

В идеале продовольственная «развёрстка» и «отчуждение хлебов» должны были проходить следующим образом. В губернию из Москвы спускались плановые цифры,