Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

этих функциях не будет ничего «начальственного» и поэтому-то плата для всех чиновников не должна превышать платы рабочего. Ленин был уверен, что пролетарскому государству не потребуется разделение труда между исполнительной и законодательной властями, хотя именно принцип разделения властей был одним из важных завоеваний демократии. Главным органом нового государства будет сам вооруженный пролетариат, который и будет нанимать на работу разного рода чиновников, надсмотрщиков и бухгалтеров. «Эксплуататоры, – пояснял свою мысль Ленин, – …не в состоянии подавить народ без сложнейшей машины для выполнения такой задачи, но народ подавить эксплуататоров может и при очень простой “машине”, почти что без “машины”, без особого аппарата, простой организацией вооруженных масс»[362].

Всего через два месяца после того, как Ленин закончил свою «брошюру» о государстве, он уже возглавлял образованное после победы Октябрьской революции советское правительство и руководил не только разрушением аппарата буржуазно-монархического Российского государства, но и созданием разного рода органов нового Советского государства. И уже первые недели и месяцы существования этого государства показали – насколько более сложной, трудной и противоречивой являлась проблема формирования нового государства. Старый бюрократический аппарат был действительно разбит и повсеместно заменен Советами разных уровней. Однако образовать при этом новые аппараты управления из «самих рабочих и служащих» оказалось делом невозможным. Российское общество оказалось неготовым к широкому применению принципов самоуправления, и для создания нового аппарата управления приходилось использовать «обломки» прежнего государственного аппарата. Еще в январе-феврале 1918 года у Ленина сохранялась надежда на создание государства-коммуны, без полиции, без бюрократии, без постоянной армии, без привилегированных чиновников, оторванных от масс, государства, «где все на время становятся бюрократами и поэтому никто не может стать бюрократом»[363]. Но уже в марте 1918 года эти надежды рассеялись. К середине этого года большое число бывших чиновников работало почти во всех органах советской власти. Их не было, по-видимому, лишь в руководящих органах ВЧК.

Вооруженные рабочие не могли заменить в условиях Гражданской войны и интервенции профессионально организованную армию, и для создания в короткие сроки новой – Красной армии пришлось привлечь десятки тысяч офицеров из прежней Российской армии. Для того чтобы все эти «буржуазные специалисты» добросовестно и активно работали в управлении, в армии и в народном хозяйстве одного принуждения оказалось недостаточно. И уже с весны 1918 года большевикам пришлось вводить для «спецов» очень высокие ставки заработной платы, во много раз превышающие среднюю заработную плату рабочего. Ограничения в заработной плате сохранялись до конца 20-х годов только для членов партии («партийный максимум»), но и здесь были введены различные размеры оплаты в зависимости от места в партийной иерархии. При этом высшие ставки зарплаты в партии в 3–4 раза превышали среднюю зарплату рабочего.

Чтобы обеспечивать пролетарский характер Советского государства, партия большевиков, в руки которой перешла государственная власть, стала назначать на высшие государственные посты в первую очередь членов партии. В результате партия переставала быть только общественной организацией или союзом единомышленников. Высший партийный аппарат превращался постепенно в важнейшую часть государственной системы, и Ленин был вынужден поддерживать и оправдывать это сращивание партийных и государственных «верхов». Он писал, что партия, закаленная в огне двух революций, не только цементирует и связывает в единое целое все органы нового государства; она является и основным носителем социалистической идеи. Неудивительно поэтому, что именно Центральный комитет РКП(б) и съезды партии постепенно стали в Советской России и основными директивными органами государства. Это превращение высших партийных органов в фактические законодательные органы ослабляло роль и влияние тех представительных органов, которые были созданы в системе советской власти, например съездов Советов, ВЦИК или ЦИК СССР. Эти высшие органы советской власти не столько разрабатывал(б) или съездами партии постановления и директивы.

Нарушались в новом Советском государстве и многие принципы демократии. Еще в 1917 году Советы были ареной борьбы нескольких партий, заявлявших о себе как о партиях рабочего класса и крестьянства (меньшевики, эсеры, анархисты, бундовцы, украинские социалисты, интернационалисты). Однако постепенно большевики вытеснили из Советов все другие партии. Советское государство стало однопартийным. Надо учесть при этом, что в условиях России не только буржуазия и помещики были меньшинством населения. Меньшинством был и пролетариат. Подавляющее большинство населения страны составляли крестьяне и различные группы городской мелкой буржуазии.

Эти классы одобряли многие, но далеко не все декреты советской власти и не спешили перестраивать свою жизнь и свой труд на принципах социализма. В таких условиях выборность и сменяемость советских органов «в любое время» могла привести и к отстранению от власти РКП(б). Чтобы избежать этого, была разработана многоступенчатая система выборов при открытом голосовании. Но даже такие выборы проводились нерегулярно, и принцип фактического назначения «сверху вниз» стал быстро преобладать над принципом выборов «снизу вверх». В критические периоды Гражданской войны Ленин оправдывал в той или иной области, отрасли или на участке фронта введение единоличной диктатуры. Конечно, Ленин не идеализировал деятельность новых органов государственной власти. Даже в партийном аппарате нередкими были случаи перерождения и бюрократизма. Еще до Октября 1917 года Ленин писал: «Социалистическая революция не может быть ничем иным, как взрывом массовой борьбы всех и всяческих угнетенных и недовольных. Часть мелкой буржуазии и отсталых рабочих неизбежно будут участвовать в ней – без такого участия невозможна массовая борьба, невозможна никакая революция, – и столь же неизбежно будут вносить в движение свои предрассудки, свои реакционные фантазии, свои слабости и ошибки… Кто ждет “чистой” социальной революции, тот никогда ее не дождется»[364].

Марксистская социология начала века относила к мелкой буржуазии мелких и бедных, но также средних и богатых крестьян, низшую и среднюю часть служащих и интеллигенции, ремесленников и кустарей, мелких торговцев. К этой социальной группе примыкали и большие массы полупролетариата, или деклассированных элементов, то есть людей, потерявших собственность, но еще не приобщившихся к труду в крупной промышленности и живущих случайными заработками. Значительной в России была и прослойка батрачества, то есть сельских пролетариев, также не прошедших школу коллективного труда. Каждая из этих групп обладала своими лишь ей присущими качествами. Однако для всех них были характерны политическая неустойчивость и колебания. В условиях России 1917 года большевики сумели привлечь на свою сторону не только большую часть промышленного пролетариата, но и значительную часть полупролетарских и мелкобуржуазных слоев страны. Было бы, однако, наивно думать, что десятки миллионов полупролетарских и мелкобуржуазных элементов могут избавиться за несколько лет революционной и Гражданской войны от своих недостатков и ограниченности. К тому же неправильным было бы идеализировать и пролетариат, изображая его носителем одних лишь добродетелей. Не только в России, но и в более развитых промышленных странах значительные слои пролетариата не избавились от многих настроений, взглядов и побуждений, весьма