Иерусалим: три религии - три мира - Татьяна Всеволодовна Носенко

Процесс эмансипации христианства в Иерусалиме шел медленно, враждебность мусульман, прикрытая тонким слоем навязанных из столицы нововведений, прорывалась наружу при каждом удобном случае. Антихристианские инциденты в Иерусалиме и во всей Палестине усилились во время Крымской войны, которую мусульманские массы воспринимали как новую религиозную войну между исламом и христианством. После Крымской войны на волне одержанных Турцией в коалиции с Англией и Францией побед, как писал в своих донесениях консул Финн, «магометанская дерзость расцвела пышным цветом». Причем мусульмане с одинаковой яростью громили как жилища английских, французских и прусских агентов, так и Греческую церковь и дома греческих священников, как это было, например, во время антихристианских беспорядков в Наблусе в 1856 г. В Воззвании иерусалимских протестантов, направленном по этому поводу османским властям, указывалось, что решимость всего мусульманского населения противостоять осуществлению эдикта о равенстве всех вероисповеданий очевидна и что необходимо своевременно карать виновных, чтобы избежать повторения подобных бесчинств в будущем.[246] Но поскольку судебная система по-прежнему оставалась в руках мусульман, зачинщики оскорбительных и насильственных действий против христиан и евреев, как правило, оставались безнаказанными.

И все же в середине XIX в. немусульманские жители Иерусалима чувствовали себя в большей безопасности, чем их предки в начале века. Сказывались и реформаторские веяния, исходившие от центральных властей, и покровительство обосновавшихся в городе западных консульств. Мусульманские чиновники больше не смели вторгаться в христианские дома, требуя пищи, крова и денег. Больше не допускались неурочные произвольные денежные поборы. Каждый встречный мусульманин не мог теперь столкнуть христианина с лучшей части дороги в сточную канаву с грозным криком: «Обойди меня слева, собака!». Христианам больше не запрещалось ездить верхом на лошади и носить одежду ярких цветов.

* * *

В результате всех турецких преобразований начиная с 40-х годов XIX в. был открыт более свободный доступ в Иерусалим для немусульман. Иностранцы чувствовали себя теперь более уверенно перед лицом мусульманских властей. К тому же на страже их интересов стояли консульства европейских стран. Особые отношения с Англией и Францией принуждали турок делать определенные «реверансы» в сторону своих христианских союзников.

В 1856 г., после Крымской войны, был окончательно снят запрет на посещение иноверцами мусульманских святынь в Иерусалиме. Правда, для прохода на Храмовую гору каждый раз необходимо было получать у паши специальный фирман — разрешение, а также вносить значительную плату, и этот порядок сохранялся до конца турецкого владычества в Палестине. Но если учесть, что еще несколько десятилетий назад иноверец, обнаруженный слугами Аллаха на священной горе, мог поплатиться за это головой, то прогресс веротерпимости был налицо.

Первыми знатными гостями из Европы стали принц Леопольд, будущий бельгийский король, и герцог и герцогиня Брабантские, посетившие мусульманские мечети на Храмовой горе в 1855 г. В этом же году там побывал сэр Мозес Монтефиори, английский финансист еврейского происхождения, фигура чрезвычайно важная для Иерусалима XIX в., так как именно он являлся идеологом расселения евреев в новых кварталах за пределами Старого города, финансировавшим их строительство. В 1855 г. он совершал уже свой четвертый визит в Иерусалим. Как истинный иудей, он боялся осквернить своими ногами священное место, на котором стоял древнееврейский храм, и поэтому был отнесен на Храмовую гору на специальных носилках.

Во время этих визитов свирепых североафриканских стражей, охранявших мечети, запирали в резиденции паши, чтобы они не набросились на посетителей. Ведь у мусульман существовало поверие, что если христианин войдет в священную мечеть, то Аллах вынужден будет выполнить любую его просьбу, а они не сомневались, что первая же молитва неверного будет направлена на подрыв религии пророка.

Надо сказать, что и в наши дни Храмовая гора остается самой закрытой иерусалимской святыней. Любой человек в любое время может подойти к Стене Плача, не нарушая, естественно, спокойствия и не оскорбляя религиозных чувств тех, кто около нее молится. Открыт и свободен доступ в храм Гроба Господня независимо от того, идут ли в нем службы или нет. На Храмовую гору немусульманин может пройти только в строго отведенные часы, когда там нет молитв. Для того чтобы полюбоваться несравненным великолепием внутреннего убранства «Купола скалы» и увидеть легендарный «камень основания», посетить необъятный, перегороженный лесом колонн зал мечети Аль-Акса, нужно выложить определенную сумму, не меньшую, чем за посещение Лувра. Возможно, что такой подход мусульман является продолжением османской традиции, когда иноверцев заставляли оплачивать каждый свой шаг на Святой Земле и требовали бакшиш (выкуп) на каждом углу.

С открытием в начале 50-х годов XIX в. пароходного сообщения между европейскими портами Триестом, Марселем, Одессой и ближневосточными Константинополем, Александрией, Бейрутом, Яффой в Палестине начинает развиваться туризм в его современном понимании. В Иерусалиме расцветает гостиничный бизнес: уже в середине XIX в. несколько небольших гостиниц оказывали вполне сносные, на взгляд европейцев, услуги. К началу следующего века иерусалимские гостиницы одновременно могли обслуживать несколько тысяч приезжих.

В 60–70-х годах XIX в. появились первые путеводители по Палестине, в том числе и знаменитый Бедекер. Изданный впервые в 1876 г., он содержал помимо описания достопримечательностей массу полезных бытовых советов. Например о том, что отправляясь в путешествие, необходимо заказать своему портному особенно прочно сшитый костюм, так как починка одежды и пришивание пуговиц стоят на Востоке очень дорого. Бедекер советовал также захватить с собой как можно больше мелких монет, поскольку бумажные деньги незнакомы местным жителям и обычно в ходу у них турецкие, французские, английские, австрийские и русские монеты.

По разным оценкам, число ежегодно прибывавших на Святую Землю путешественников колеблется от 8000 до 20 000.[247] К концу столетия эти цифры возрастают в несколько раз: только в связи с визитом в Иерусалим в 1898 г. немецкого кайзера Вильгельма II ожидалось прибытие более 3000 туристов. Эти люди, зачастую движимые не только религиозными мотивами, тратили в Палестине немалые деньги: им приходилось нанимать драгоманов — переводчиков и гидов, сопровождавших их в течение всего путешествия, они покупали сувениры и оставляли щедрые пожертвования в святых местах. По некоторым подсчетам, в середине 40-х годов XIX в. паломничество приносило Греко-православной церкви до 900 тыс. пиастров в год, Армянской — 600 тыс. пиастров. С притоком туристов из Западной Европы в более поздние годы эти цифры значительно возросли.

С развитием туризма и паломничества встал вопрос об улучшении дорожного сообщения, в том числе между портовой Яффой и Иерусалимом. Турки практически ничего не строили ни в Иерусалиме, ни в его окрестностях с тех пор как при Сулеймане Великолепном были возведены городские стены. На дорогу между средиземноморским побережьем и Иерусалимом, которую современный водитель преодолевает