Эльфийский бык - Екатерина Насута

Ведагор позволил себе удивиться. Как-то оно вот… не сочеталось. Хотя он тут же поймал правильную мысль, которая объясняла, если не все, то многое. — Денег просит? На побелку и обои?

— В том и дело, что нет… говорит, они там по какой-то прогрессивной эльфийской технологии делают… все само растет.

Она снова задумалась, а Ведагор не стал торопить.

— И главное, голос такой бодрый… жизнерадостный. Слишком уж жизнерадостный. Сказал, что работа чудесная. Коллектив отличный. Окружение… заставляющее задуматься о превратностях бытия.

— Чего?

— Так и выразился… еще сказал, что они там втроем.

— Бер, Иван…

— И Саша.

— Какой Саша?

— Понятия не имею, — сказала Береника Волотова. — Говорит, познакомился. Мальчик из очень хорошей семьи…

— В Подкозельске?

Береника Волотова вздохнула. Все же за сына она волновалась. Слабенький ведь. А характер неуемный.

— И совсем ничего не просил? — Ведагор тоже нахмурился. Как-то оно все не слишком походило на правду. Брата он любил. Бестолочь, конечно, но родная же…

— Просил…

— Денег?

— Нет. Не денег.

— А чего?

— Тушенки. Пару ящиков. И сала. Сказал, в его личных вещах должно быть. Что на личные вещи запрета нет. И стало быть, можно передать посылку. Лучше побыстрее.

— Тушенки? И сала? — вот тут Ведагор окончательно уверился, что с братом неладно. Бер с детства отличался невероятной переборчивостью в еде.

— И костюм. Два. Себе и Ваньке.

— Какой костюм? — Ведагор окончательно потерял нить мысли.

— Выходной. Просил подобрать что-то, чтобы в обществе можно было показаться. Их там на какой-то вечер пригласили. Или прием… к этому… — Береника точно знала, что имя называлось. — К Свириденко.

— Свириденко, Свириденко… я про него где-то слышал… а… связывались. Хотели предложить какой-то там проект совместный. Но толком ничего не сказали… просили о личной встрече…

Он призадумался.

И матушка тоже не спешила говорить, сидела, постукивая карандашиком по карте.

— Не похоже все это на Бера, — выдала она. — Категорически… и главное тон такой вот, радостный до одурения. Он так обычно радуется, когда затевает очередную дурь. Если б жаловаться стал, я поняла бы. Или ныть. А он… и этот Саша, непонятно откуда взявшийся… прием… Бер терпеть не мог официальных приемов.

Ведагор кивнул, поскольку не согласиться с матушкой было невозможно.

— И тушенка… а главное, её ж не просто привезти надо, нарочным там или слугу послать. Почтой на худой конец… нет, её надо доставить в лесок возле Подкозельска. Тайно. Ночью. И без свидетелей. И там оставить.

— Тайно? — Ведагор нахмурился. — Ночью?

— И побыстрее. Знаешь, в ином случае я бы решила, что его взяли в плен. И шантажом там или ментальным давлением заставили все это сказать… ради выкупа.

— Тушенкой?

— В том и дело… он, конечно, не наследник и не великий маг, но все-таки два ящика тушенки и сало… это как-то… унизительно, что ли? Узнает кто, вовек потом не отмоемся.

— И что делать?

— Тушенку покупать. Может… купи больше? А то вдруг мы что-то о тушенке не знаем… в крайнем случае, на шахты пойдет, там все пригодится.

Ведагор кивнул и предложил.

— Тогда сразу завод? Будем свою делать.

— Пожалуй… имеет смысл. Если еще потребуют. Все-таки два ящика тушенки за Волотова…

— И костюмы?

— Костюмы… да, костюмы тоже… заказать надо будет. Хотя… слишком официальный не стоит. Он просил что-то современное, молодежное…

— Будет ему… современное, — Ведагор оскалился. — Сам выберу. И это… могу прокатиться… к этому вон, Свириденко. Посмотреть, как и что. Заодно вон послушаю, что он там предложить хотел.

— Спасибо, — Береника выдохнула с облегчением. Все же старший сын, как и положено, был разумен, серьезен и всецело обстоятелен. А потому разберется, и с заводом, и с тушенкой.

И с костюмом.

А ей на шахты надо, потому как не дело это… хотя, имелось у Береники одно подозрение относительно жилы. И если так, работать придется много. Все же подземные рукава прокладывать непросто, даже с исконною волотовой силой.

Ведагор же прищурился, припоминая, как перед одним весьма важным свиданием дорогой братец накапал на стельки ботинок валерьяны — знал, поганец, что у Инны дюжина котов в доме…

Ничего.

Будут тебе костюмы.

Самые дорогое и модные из всех, которые только получится найти.

Глава 33

Предрассветная

«На самом деле замуж хотят только очень злые женщины, которые не любят кошек»

Очень страшная женская тайна

Появление девочки Леший почуял заранее. Даром что ли маячок закрепил. Правда, не ожидал, что тот в пятом часу утра сработает.

В это время дети спать должны.

И взрослые тоже хотят. Спать. Вон, даже младший из братьев Залесских, со вчерашнего дня какой-то задумчивый, давит зевоту.

— Отдыхай, — разрешил Леший, осознавши, что ему сон точно не грозит.

Пока дойдет.

Пока глянет.

Пока выяснит, что такого приключилось, что ребенок по темноте вне дома шарится.

Домой опять же проводить надо, потому как мало ли что…

Залесский кивнул и исчез под тяжелыми лапами ели. Небось, собственное Лешего место займет. Теплое. Належенное.

Леший подавил зевок и двинулся к опушке. Небо еще было темным, но чуялось, что до рассвета всего ничего осталось. На траве оседали росы. Блестела влагой кора деревьев. Что-то чирикало, что-то шуршало в дальних кустах. Пахло травой, землей и лесом.

Он остановился в зарослях кустарника. Маячок был где-то неподалеку. И Леший опустился в траву, позволяя маскхалату сродниться с обстановкой.

Вовремя.

Данька была не одна.

Она шла, подпрыгивая, и держась за руку женщины.

Матушка?

Что ей надо в лесу в такое-то время?

Впрочем… Леший скоро понял. За женщинами медленно следовала… корова? Коров Лешему случалось видать. Они были поменьше. Это… это тур? Или як? Или все-таки корова? Огромная гора какого-то неправильно-серебристого окрасу. В свете отходящей луны шерсть слабо светилось, и было видно, что она завивается.

Рога тоже светились.

Куда там зубриным, точно турьи.

Главное, что шло это чудовище неспешно. На шее его виднелась широкая полоса ошейника, от которого протянулся тоненький шнурочек. Данька то и дело оборачивалась и дергала за шнурок, поторапливая корову.

И выходит, она это чудище доит?

Сама?

У опушки корова остановилась и повернулась. Леший вжался в землю, чувствуя, что еще немного и его почуют. Но Данька, крутанувшись, снова дернула за шнурок, а потом подошла и обняла корову за голову… попыталась, ибо голова этого чудища была всяко больше Даньки.

И главное, мамаша даже не дернулась.

И корова тоже не дернулась. А Леший всерьез прикидывал, не поднимать ли ему своих, ибо не факт, что собственных сил хватит в случае чего.

Но нет, корова ушла дальше. Женщина что-то