Маршал Еременко. Биография глазами дочери - Татьяна Андреевна Еременко

сплочения, и лицом к лицу почти каждый увидел врага в его натуральном виде, без помпы, не с нагло засученными рукавами в открытой башне танка, не в густой колонне, а запыленного, рваного, полуголодного, сражавшегося с мужеством отчаяния и убегавшего с бесстрашием труса.

Военная статистика называет цифру потерь врага в боях между Волгой и Доном за июль – ноябрь. Семьсот тысяч солдат и офицеров убитыми и ранеными, более тысячи танков, свыше двух тысяч орудий и минометов, более 1400 самолетов. Эти потери должны были нанести руки советских воинов, их тяжкий ратный труд, смешение дней и ночей, полный самоотказ от привычных норм человеческого существования.

Примерно двадцать восемь лет отделяет командира отделения 168-го Миргородского полка Русской армии от генерал-полковника, командующего самым ответственным фронтом войны все с той же Германией. Был кайзер Вильгельм, теперь фюрер Гитлер. В штыковой атаке, уложив нескольких вражеских гренадеров, был ранен немецкой пулей солдат русской армии Еременко, ныне израненный немцами генерал подсчитывает число отбитых атак и контратак, где нередко дело доходит до того же штыка. Еременко хорошо знает врага, но на войне всегда все по-иному, нет аксиом, нет формул и каждый раз приходится интегрировать по-разному.

Громкое название фронт. Но не ищите здесь хорошо налаженных штабных помещений, неимоверно трудно добиться устойчивой связи, приходится подсчитывать остатки того или иного соединения, выслушивать генералов, являющихся зачастую только с номерами некогда боеспособных частей. Еременко не привыкать организовывать, и он не заламывает рук, не просит подкреплений у Ставки.

В первые же дни с помощью весьма рискованного решения о снятии войск с более или менее пассивных участков он организует контрудары на участке 64-й армии М.С. Шумилова, да такой силы, что, чтобы повернуться с кавказского направления, танковая армада Гота вынуждена была перейти к обороне и оставить захваченный важный в оперативном отношении разъезд 74-й км в районе Абганерово. В дальнейшем Еременко своим приказом зачисляет в войска рабочих сталинградских заводов и этим в какой-то мере пополняет иссякающие ресурсы личного состава.

После стремительного удара в заснеженных Валдайских лесах предстояло организовать железную по своей стойкости оборону, учитывая приказ 227. Но и эту задачу он решает по-своему. Вот что говорит об этом сам Еременко:

«На отдельных направлениях наши воины самоотверженно оборонялись, действительно как бы вросли в красноватую твердую, как камень, землю приволжских степей, кое-где, стиснув зубы, нам приходилось отходить, чтоб сохранить силы и встретить врага на более выгодном рубеже, но на третьих, четвертых и пятых направлениях – мы контратаковали, мы шли вперед на превосходящего по силе врага».

Да, видно, секрет успеха обороны Сталинграда был в ее небывалой активности.

Четыре месяца длилась эта беспримерная оборона города, лишенного каких-либо долговременных укреплений крепостного типа. Две отборные армии при поддержке основной массы сил резерва гитлеровского главного командования рвались вперед. (Наши армии в то время по своему составу равнялись примерно немецкому армейскому корпусу.)

Один из выдающихся стратегических умов вермахта, участник составления всех основных планов германского Генерального штаба с начала Второй мировой войны генерал Фридрих Паулюс вел на Сталинград 6-ю армию, которая, по словам Мориса Тореза, как всесокрушающий вихрь пронеслась в свое время по Франции. Бронированные полчища 4-й танковой армии возглавлял генерал Герман Гот, второй после попавшего к тому времени в опалу Гудериана идеолог и практик танкового блицкрига.

Изощренный ум виднейшего германского генштабиста в сочетании с железным упрямством опытнейшего танкиста вермахта оказались бессильными сломить непреклонную волю и военное искусство тех, кто защищал волжскую твердыню.

Да, именно искусство.

Одним из примеров этого является создание фронтовой, а затем и армейских артиллерийских групп реактивных минометов, которые по сигналу командующего в течение десяти минут могли сосредоточить всесокрушающий удар в любой точке обороны города, где враг готовился нанести удар. О действиях заволжской артиллерии с проклятиями, а иной раз и со скрытым восхищением говорят те из немцев, кому удалось живыми выйти из сталинградского ада.

А ведь о таком использовании артиллерии не было сказано ни слова в тогдашних уставах и наставлениях, напротив, это было новшество, введенное Еременко на свой страх и риск вопреки артиллерийским авторитетам. Надо сказать, что из этих групп создали затем артиллерийские дивизии прорыва.

Попутно стоит сказать, что здесь у командующего возникла мысль о необходимости создания самоходной артиллерии, о чем было доложено в Ставку, и в дальнейшем наши Вооруженные Силы получили САУ, сыгравшие очень существенную роль в период, когда наступили годы возмездия и врага приходилось догонять, чтобы он не ускользнул от расплаты.

Имеются неоспоримые данные о том, что во время Сталинградской битвы Еременко не только впервые ввел новый метод массирования артиллерии, но внес и принципиально новые идеи относительно построения боевых порядков в наступлении.

Существовавшие тогда уставы заставляли бездействовать почти 70 процентов огневых средств. В дивизии из девяти батальонов бой могли вести не больше двух, остальные бездействовали. Нечто подобное случилось в давние времена, в Русско-турецкую кампанию 1877–1878 гг. Генерал Гурко (по инициативе Скобелева) решительно изменил построение боевых порядков, учитывая действие артиллерии и более современного стрелкового оружия, полученного турками из Франции.

Инициатива Еременко бесспорна, она подтверждена документом, приказом министра обороны № 306 1942 г. Задача, поставленная Верховным главнокомандованием, была выполнена. Сталин вскоре согласился с Еременко по поводу ошибочности разделения войск Сталинградского стратегического направления на два фронта и приказал ему принять командование также и Сталинградским фронтом.

Таким образом, на главном направлении в напряженнейшие два месяца, решившие судьбу не только Волги или Сталинграда, но и всей войны, Еременко руководил двумя фронтами, которые отбили 700 атак врага и нанесли столько же контратак и контрударов. В тот же период командующим двумя фронтами были подготовлены исходные районы для перехода в контрнаступление.

Независимо от стратегических замыслов Ставки, владевшей всей клавиатурой сопротивления, Еременко не мог не думать о контрнаступлении. Иначе и не могло быть. Нельзя же топтаться на месте. Одно дело думать о контрнаступлении про себя, так сказать, пребывать в мечтах, другое – активно к нему готовиться, смотреть вперед, рассчитывать, предлагать. Еременко предлагал Ставке свои планы. Они заключались прежде всего в глубоком анализе сложившейся обстановки и необходимых выводах из нее.

Дело в том, что в то время как две отборные немецкие армии увязли в затяжных боях на ближних подступах к городу и в самом Сталинграде, на флангах оказались армии сателлитов, низкая боеспособность которых была обнаружена при первых же, так сказать, экспериментальных контрударах по ним.

Войска Паулюса и Гота нужно было окружать, смыкать клещи, устраивать им тот самый котел, которым к месту и ни к месту любили щеголять немецкие