Маршал Еременко. Биография глазами дочери - Татьяна Андреевна Еременко

отнюдь не трусов, а храбрых солдат, чего не отнять у немецкого мужчины, надевшего армейский мундир. Но против них шли вдвое-втрое более храбрые, более дисциплинированные советские бойцы, шли на справедливую битву за свою родину, за ее свободу. И в этом народном подвиге есть доля верного сына народа, прославленного полководца нашей Родины Андрея Еременко.

С января 1943 г. Андрей Иванович во главе Южного фронта (такое название получил Сталинградский фронт) ведет наступление на Ростов. Уже взят Батайск, войскам рукой подать до бывшей столицы «Всевеликого войска Донского» – Новочеркасска. Но болезнь, связанная с предыдущими тяжелыми ранениями, вырывает его на несколько месяцев из строя. Лишь в апреле 1943 г. он снова на ногах и принимает Калининский фронт.

В этот период Гитлер готовится дать реванш за Сталинград ударом на Курской дуге. Этот план разгадан советским командованием. В район Курска, Орла, Белгорода стягиваются главные силы нашей армии. Но враг не должен иметь передышки и на других участках фронта, особенно в самом центре, в районе Духовщины и Смоленска. И вот по приказу Ставки сравнительно небольшими силами без достаточных артиллерийских и танковых средств здесь организуется наступление.

Удары войск Калининского и Западного фронтов столь яростны и настойчивы, что вражеское командование не только не сняло с этого направления войска в помощь тем, что находились в районе Орла и Белгорода, но, наоборот, передвинуло на центральный участок до десятка дивизий. И что же, все-таки Смоленские ворота, ведшие в Прибалтику и Восточную Пруссию, были открыты, освобождены Смоленск, Духовщина, Невель. Здесь А.И. Еременко получил звание генерала армии.

На Калининский фронт приехал к Еременко Сталин. Это был единственный случай за всю войну, когда политбюро разрешило ему выехать в действующую армию. Главной целью поездки, видимо, было стремление дать понять командующему и его войскам, что решаемая фронтом задача, несмотря на скромные силы, имеет отнюдь не меньшее значение, чем задача фронтов, участвовавших в Курской битве. Кто знает, быть может, Сталин хотел и как-то сгладить ту явную несправедливость, которую он допустил по отношению к Еременко на заключительном этапе Сталинградской битвы.

В дальнейшем Андрей Иванович еще и еще раз демонстрирует свое умение малыми силами добиваться крупных побед. Так было в Крыму, где Отдельная Приморская армия стремительным ударом освободила Южный берег полуострова, спасла от разрушения его прекрасные здравницы. Поистине молниеносно от Керчи до Севастополя прошла ОПРИМ, как сокращенно называли ее военные. Отдельная Приморская слаженно взаимодействовала с входившими в ее оперативное подчинение Черноморским флотом, которым командовал Ф.С. Октябрьский, Азовской военной флотилией С.Г. Горшкова и воздушными армиями А.А. Вершинина и В.В. Ермаченкова.

Перед штурмом Севастополя Приморская армия перестала быть Отдельной и вошла в состав 4-го Украинского фронта. Она штурмует Севастополь, находясь в боевых порядках рядом с 51-й армией Я. Крейззра. Командует армией генерал Мельников.

Еременко же с берегов Черного моря был направлен в Прибалтику, сменив М. Попова на посту командующего 2-м Прибалтийским фронтом. Освобождены Резекне, Даугавпилс, Мадона, форсированы, казалось бы, неприступные Лубанские болота, и во взаимодействии с 3-м Прибалтийским фронтом враг выбит из Риги с огромными для него потерями.

Хочется отметить одно из полководческих качеств Андрея Ивановича, характерное для него, человека из народа. Там, где разводят руками специалисты, рисуя все мрачными красками, как это было перед Лубанами, Еременко только лукаво ухмыляется, если только эти пессимисты не заронили в его сердце гнев. «Ладно, вы идите, отдыхайте», – и, когда «лишние люди» расходятся, он приказывает: «Позовите тех, кого отыскали, местных жителей, партизан. Фрунзе Сиваш перешел с одним поводырем, найдем и мы, по примеру Михаила Васильевича»…

В хате появляются старожилы, латыши, бородачи, партизанившие в болотах, они-то знают их получше топографов. «Пройдем не только пехотой, но и артиллерию вытянем!» – убежденно говорит Еременко, и начинается дотошная подготовка. Командующий тут как тут, он во все проникает, «сует свой нос», а что делать? Надо предусмотреть инженерные мероприятия, заготовить средства для преодоления болот, а это значит подвезти жерди для частей, приспособить артиллерию для переброски по топям, мало ли чего…

Взять врага внезапно, чтобы он не успел и портянки завернуть. Достойно внимания то, что, когда после войны историки стали с лупой в руках щупать попавшие в наши руки отчетные карты германского Генштаба, оказалось, что перед войсками 2-го Прибалтийского фронта были самые плотные, насыщенные вооружением, техникой, людьми боевые порядки, хотя фронт имел всего лишь 360 танков, это в 4 раза меньше, чем соседний 1-й Прибалтийский фронт.

А не поучительно ли, что преодоление пояса укреплений перед Моравска Остравой, наиболее труднодоступного участка Карпат, и крутые водоразделы, прикрывающие центр Европы, достались 4-му Украинскому фронту. Его возглавил Еременко, сменив И.Е. Петрова. Войска вплотную подошли к бывшей границе Чехословакии и Германии, укрепленной в свое время по проекту французских инженеров, дублировавших в миниатюре линию Мажино. Немцы дополнительно произвели фортификационные работы и объявили линию неприступной. Что и говорить, чехословацкая линия Мажино представляла собой твердый орешек. Вырытое на пересеченной местности с использованием естественных складок, с казематами и складами, оснащенное артиллерией, многоствольными минометами, с минными полями, куда ни ступишь – взрыв, чехословацкое Мажино поджидало отчаянных храбрецов с вожделением.

В этом районе некогда служил Людвиг Свобода, командовавший чехословацким корпусом, входившим в состав фронта. У него были еще офицеры, его товарищи по службе. Они дали ценные сведения о тайнах укреплений и совместно с командованием фронта оперативно наметили их ахиллесову пяту для штурма в первую очередь.

«Вторые Лубаны» удались как нельзя лучше. Первостепенное значение имело качество дивизий, выпестованных такими зрелыми военачальниками, как А.А. Гречко, командовавший 1-й гвардейской армией, К.С. Москаленко – 38-й, А.И. Гастилович – 18-й, П.А. Курочкин – 60-й. Какие укрепления могли выстоять перед этими могучими армиями, устремленными к центру Западной Европы!

* * *

Возвращаясь к запевным строкам этого очерка, хочется воскликнуть о каждом бойце нашей воистину легендарной армии. Они знали «одной лишь думы власть, одну, но пламенную страсть» – страсть к борьбе за свободу своей Отчизны.

Сужая рассуждения до жизнеописания одного из наших выдающихся полководцев, хочется сказать: он был лично храбр и обладал свойствами, нужными для роли, за которую взялся так горячо и ответственно. Он умел ладить с людьми, несмотря на остроту и резкость своего характера. И люди доверяли ему – бывшему солдату миргородского полка, носившему в ранце своем жезл маршала. Война – сложное явление, если так можно назвать последовательную цепь трагедий, разыгрываемых огромными массами людей на сцене общемировой истории.

Еременко и встречался на протяжении своей удивительной жизни с массой людей, как их предводитель. Каждый из них видел