Аристократ - Анна Кондакова

С этими словами Сильвер надела на меня кобуру, потом медленно и торжественно застегнула все ремни, будто совершала некий ритуал. Посмотрела мне в глаза и снова провела пальцами по кобуре, а заодно и по моим плечам.

Холод пальцев Сильвер пронзил меня даже через кружево её перчаток.

Затем она расстегнула манжету на левом рукаве моей рубашки и слегка закатала его, освобождая запястье. Взяла с кровати другую кобуру, только уже для ножа, и закрепила её на моей руке. То же самое сделала со второй рукой, но на правое запястье надела кожаное полотно вдвое длиннее, с устьями для нескольких метательных ножей.

Следующей она взяла ещё одну кобуру с ножнами, но уже для ноги, и опустилась передо мной на колени…

Мне стало не по себе.

Какого чёрта она делает?..

Но Сильвер, похоже, это нисколько не смущало. Она была сосредоточена и серьёзна, как никогда. Посмотрев на меня сквозь вуаль, директор приподняла левую штанину моих брюк и закрепила кобуру ремнями на голени.

А я уже еле держался.

— Док, послушайте…

Но она приложила указательный палец к ярко-красным губам, прося о молчании.

Пришлось заткнуться на полуслове.

Сильвер опустила штанину моих брюк и поднялась с колен.

— Меч или другое заметное оружие с собой взять не получится, поэтому только так, — сказала она тихо. — Зато у нас есть преимущество: никто не знает, что ты владеешь кодо. И ты должен до последнего это скрывать. Используй силу, только когда другого выхода не останется… Всё. Ты готов, — торжественно объявила директор.

Я надел пиджак, испытав невероятное облегчение.

Сильвер в это время взяла в руки несколько разномастных метательных ножей. Самый большой вогнала в ножны на моём левом запястье, четыре мелких на правом. Ещё один средний подала мне, и я сам закрепил его на голени.

Директор кивнула на кобуру для револьвера.

— Оружие найдёшь и выберешь в тренировочном зале.

— Уже выбрал, — ответил я.

Сильвер нисколько этому не удивилась.

Застегнула мой пиджак на одну пуговицу, поправила галстук и смахнула с лацканов несуществующую пыль.

— Что ж, Рэй. Отправляемся. Я всё расскажу тебе по дороге.

— Так куда мы отправляемся, док?

В глазах Сильвер снова появилась грусть.

— Мы отправляемся на твои похороны. Во всех смыслах этого слова.

Она опустила глаза и поспешила покинуть спальню.

Я же остался стоять в одиночестве. Отлично, Рэй. Ты отправляешься на собственные похороны. Кто бы знал, что так случится…

На самом деле у меня были совсем другие планы, и я надеялся, что мне хватит сил сделать так, чтобы эти похороны не состоялись.

Постояв ещё с минуту, я вышел в гостиную. Там, развалившись в кресле, ожидал Хинниган. Он многозначительно на меня посмотрел, намекая, что я и Сильвер непозволительно долго находились в комнате наедине.

А мне сейчас было особенно плевать, что он думает.

Я забрал со стола заряженный револьвер, заодно прихватил из бумажного свёртка и кулон Эстер.

Сильвер обратилась к Хиннигану:

— Мистер Хинниган, вам придётся побыть здесь ещё сутки. Дверь откроется для вас сама, и вы сможете беспрепятственно выйти отсюда завтра в то же время. Я благодарна вам за помощь.

— Но… э… как? — Хинниган вскочил.

Он явно намеревался отправиться вместе с нами.

Директор прошла к выходу.

— Я всё сказала, мистер Хинниган, — бросила она уже возле двери и, не задерживаясь, скрылась за каменной поверхностью, как делала это всегда.

Я хлопнул смолкнувшего Хиннигана по плечу (в кои-то веки он не задал ни одного идиотского вопроса).

— Удачи, Клиф, — и отправился вслед за Сильвер.

На собственные похороны.

Глава 6

Рэй возвращает пулю

Ступень за ступенью я поднимался выше, оставляя за спиной уют и тишину убежища Сильвер.

Директор уже ждала меня в кабинете, и как только я вышел, быстро закрыла за мной люк и сдвинула стол с графопортом на место. Пока она это делала, я заметил на рабочем столе Сильвер стопку уже знакомых мне листовок с обозначенной наградой за информацию о пропавшем внуке императора. И с моей физиономией на весь лист, конечно.

Я подошёл к столу и взял одну из листовок, сложил её вчетверо и сунул в карман пиджака.

— Итак, Рэй, — обернулась ко мне Сильвер. — С этой минуты ты Теодор Гораций Ринг и никто иной. Сегодня я обращаюсь к тебе «Ваше Высочество», а ты ко мне — «леди Ли», понял?.. Хотя, — она улыбнулась, — «док» мне нравится больше.

Я усмехнулся и кивнул.

— И ещё, — добавила Сильвер, пряча улыбку, — ты должен быть отстранён и пренебрежителен. Твой титул это позволяет. К тому же, я разузнала кое-что о Теодоре Ринге. Парень был, прямо скажем, с гнильцой. Наглый и надменный. Он открыто говорил о том, что планирует занять место императора, и у него имелись серьёзные стычки с двоюродным братом Георгом по этому поводу. Говорят, он даже пытался Георга отравить, но серьёзных доказательств тому не нашли. А ещё Теодор сильно давил на отца. Он требовал, чтобы тот отстаивал свои интересы при дворе и вёл борьбу за императорский трон. Слуги терпели его издевательства, а родственники терпели его выходки. Единственная, кто поддерживал Теодора, была его старшая сестра Сильвия. Но даже она его опасалась, потому что при необходимости этот мальчик легко бы переступил и через неё… Линия поведения ясна?

Я снова кивнул.

А что тут неясного? Веди себя, как моральный урод из имперского рода, вот и всё. Думаю, дурной характер Теодора сыграет мне только на руку, а заодно и моим манерам, далёким от этикета. Чего церемониться, если ты плюёшь на всех с большой высоты? Можно нести любую чушь и списывать это на блажь и титул.

Сильвер вдруг присела в изящном и глубоком реверансе.

— Не желаете ли явиться миру, мой принц?

— Прогуляемся, леди Ли, — ответил я.

Она взяла меня под руку, и мы вместе вышли из кабинета.

И пока шли, пустота коридора отдавалась гулким эхом наших шагов, размеренных и совсем не торопливых. Наверняка, именно так люди из высшего света совершают свой светский моцион.

Сильвер рвалась в бой, это чувствовалось. В её лисьих глазах горел азарт. Не знаю, как со стороны выглядел я сам, да и не хотелось этого представлять. Пока мой вид — лишь функция, метод достичь цели, а когда оболочка расколется, тогда и посмотрим, что из этого выйдет.

На стене коридора я заметил пару прикрепленных листовок с моей фотографией, и душу мгновенно окатила горечь,