Семь фальшивых свиданий! - Янина Логвин

class="p1">— Но мой партнёр и так дышит через раз, когда меня видит, — честно призналась я, вспомнив нашу с Денисом недавнюю стычку в университете. — Правда, от желания меня придушить. Только я тебе об этом не говорила.

Гриня хитро хмыкнул, но промолчал, а я вздохнула.

— А что за меню? Новый сюрприз от Валентина?

— Узнаешь на месте. А пока закрой глаза и не мешай художнику творить. Ты у меня сегодня — Черный лебедь. И поверь, когда Денис тебя увидит, его вчерашний пульс покажется ему детским лепетом.

Гриня работал быстро, молча и сосредоточенно. Лицо прилежной студентки исчезало на глазах. Появились глубокие «смоки-айс» с тонкими стрелками и длинными ресницами — они сделали мой взгляд почти гипнотическим, а бледная кожа в сочетании с винной помадой придала лицу какую-то гордую, холодную хрупкость.

Волосы Гриня оставил распущенными и тяжелыми, но выгладил их и гладко зачесал назад, открывая лицо и виски. Макушку приподнял в аккуратном объемном начесе, а виски заколол невидимками в стиле «ирокез» так туго, что кожа на скулах натянулась, и я с этим гламурным дерзким начесом стала похожа на голливудскую звезду, не меньше.

«Надо же, — удивилась собственному отражению, — , какой у меня, оказывается, точеный подбородок». С такой прической и макияжем хочешь не хочешь, а придется держать марку «хищницы».

Гриня добавил в уголки глаз немного мерцания, на губы — благородного блеска и, подняв меня из кресла, с торжественным видом расстегнул черный чехол.

— Надевай и не спорь. Это — твои доспехи на сегодня. Сейчас я выйду, но через три минуты вернусь. Время пошло!

— Стой! — я изумленно уставилась на наряд, чувствуя, как во рту пересохло.

На тонких плечиках висело короткое платье-пачка из жесткого фатина и кожаный корсет, обещающий лишить меня возможности дышать. И… мама дорогая… я протянула руку и потрогала предмет нижней одежды… чулки в мелкую сетку. Всё глубоко черного цвета.

— Гриня! — я в ужасе обернулась к стилисту. — Я не могу это надеть! Это же пачка! Я в ней буду похожа на черного лебедя, который только что сбежал с рок-концерта. А чулки? Я не привыкла к такой одежде…

Но мой персональный деспот лишь щелкнул пальцем по циферблату часов и вышел, плотно задернув за собой штору. Простонав в потолок, я начала быстро переодеваться…

Господи, я никогда не носила чулки. Надеюсь, это чудо-платье прикроет мои бедра до линии приличия. Потому что кружево на чулках, конечно, красивое, но как-то это слишком!

Прикрыло. Пышная юбка сзади оказалась даже ниже колен, но вот спереди…. Спереди она дерзко взлетала вверх, открывая мои ноги во всей их пугающей теперь длине.

— Так и знал! Солнце, ты в этом наряде — богиня бурлеска! — выдал вердикт Гриня, вернувшись, и сразу принялся ловко затягивать на моей спине шнуровку корсета. Я невольно выпрямилась, выдохнув остатки протеста. — Сегодня на балу «Темных сердец» ты должна не просто сиять, ты должна слепить. И соперниц тоже!

— Мне уже страшно, — честно призналась я, вспомнив Марго и Иветту.

Здоровяк взял меня за плечи и повернул к себе. Посмотрел строго сверху вниз, как учитель смотрит на ученика.

— Соберись, Ди! — сказал серьезно. — Включи холодную уверенность и держи спину прямо, всё остальное я уже сделал. И помни главное…

— Что это всего лишь шоу, да? — я попыталась неудачно сострить, жалко улыбаясь. — Подумаешь, чулки. Будет чем внукам похвастаться.

Гриня тихо рассмеялся и достал из обувной коробки стильные, узкие ботинки на устойчивом каблуке и шнуровке. Когда он помог мне их застегнуть, они плотно облегли лодыжки, идеально сочетаясь с чулками и пачкой.

Здоровяк развернул меня за голые плечи к зеркалу и подмигнул, встретив в отражении мой растерянный взгляд. Закончил мысль:

— Помни, что у тебя самые красивые ноги на этом проекте, Ди, поверь эстету.

Я замерла и… поверила. Из зеркала на меня смотрела незнакомка: дерзкая, опасная и чертовски красивая. «Такой» я себя еще никогда не видела. Корсет приподнимал грудь, короткая юбка-пачка до середины бедра открывала затянутые в сетку ноги, а бархатный чокер на шее подчеркивал бледность и гладкость кожи.

— И последний штрих, — повернулся Гриня к столику, — у нас осталось четыре минуты времени.

Он достал из коробочки серьги-подвески и аккуратно вдел мне в уши. Я ахнула.

Серьги были в виде капель из тонких металлических звеньев, в которые вплетались черные лебединые перья. Они доставали мне почти до голых ключиц и смотрелись как ритуальное украшение.

Мы оба замолчали.

— Диана, теперь ты готова к битве, — голос Грини стал серьезным. — Сегодня она будет не на жизнь, а на вылет. Так пойди и покажи им, как кусаются черные лебеди! И помни: что бы там ни придумал Валентин, — в этом танце ты ведешь. Иди и задай свою музыку. Второго шанса не будет!

* * *

Из гримерки я вышла укутанная Гриней в тяжелый бархатный плащ с глубоким капюшоном — черный, теплый и надежно скрывающий мой образ от любопытных глаз. Но главное, с театральной маской на лице. «Так надо для интриги», — объяснил стилист, и я бы почувствовала себя в этом наряде ужасно неловко, если бы на выходе из павильона не обнаружила, что все девушки-участницы облачились в такие же плащи и маски. Такой мрачной стайкой, похожей на тени, вслед за ассистенткой мы проскользили к выходу и забрались в автобус.

До старой киностудии доехали молча, рассевшись по одному человеку на отдельном сидении, словно члены тайной масонской ложи, которым запрещено говорить друг с другом. По команде Риты стайкой вошли в лофт, и я невольно затаила дыхание, внезапно оказавшись в декорациях готического фильма.

Огромное пространство старого цеха изнутри подсветили лампами и преобразили интерьер так искусно, что он превратился в бальный зал старинного замка. Кирпичные красно-коричневые стены в свете множества свечей казались благородным камнем. Запах воска, старого дерева и чего-то специфичного, напоминающего ладан, окутал нас и перенес в мир другой реальности. Должно быть, такие ощущения испытывают актеры на съемках масштабного кино. Хотя мы сейчас от них, честно говоря, ничем не отличались.

— Девушки, внимание! — перед нами появилась режиссер проекта, красивая брюнетка в вязанной шапочке, джинсах, и с мегафоном в руке. Она быстро выстроила нас в ряд и скомандовала: — Как только заиграет заставка шоу — начинаете движение и идете до середины зала, строго до желтой отметки. Там останавливаетесь и поворачиваетесь к ведущему. Никаких разговоров и лишних движений до его команды. Все услышали? Просто замрите!

Она развернулась и вскинула руку, как дирижер перед своим оркестром, давая сигнал операторам и звукорежиссеру.

— Три секунды!