Тень на обороте - Юлия Сергачева

Я махнул рукой.

Долгое, невыносимо долгое мгновение женщина просто смотрела на меня. По губам змеилась улыбка. Но потом толстуха шевельнулась, размашисто всплеснула руками, будто наседка крыльями, и заголосила надсадно: «Человек упал!.. Спасайте!.. Тонет!..»

Громко, но, честно сказать, опять не слишком убедительно. Надо было прорепетировать заранее.

* * *

Уши у меня горели.

От блаженного, пахнущего мятой тепла в фургоне и от пляшущих в памяти, словно дерганные марионетки, хлестких реплик: «растяпа!», «безмозглый дурак!», «…грыза неловкая!».

Но хуже всего, что все это мельтешение словно ледяным гарпуном пронзал испытующий взгляд из-под черного капюшона. Некромант не принимал участие в суете по спасению «олуха», но и не уходил, наблюдая. Даже сейчас, за стенами фургона я чувствовал его текучее и ядовитое, как ртуть, внимание, способное проникнуть в любую щель.

— Ну как? — взволнованная Эллая передала мне новую, полную до краев густым варевом, кружку.

— Прекрасно, — рассеянно и на этот раз вполне членораздельно отозвался я. Еще пару минут назад у меня все больше выходила костяная дробь зубов.

— Нашли, что искали? — Ханна отстраненно нахохлилась в глубине фургона и прервала молчание далеко не сразу.

— Да… кажется.

— Не повезло вам, что они ее в русалку обратили. Вот, скажем, сфинксов или гарпий держат на палубе, в клетках. Только эти твари норовят пожрать и разодрать все, что к ним через прутья суют. Они уж и не соображают ничего, настолько переродились.

— Угу… — машинально согласился я, раздумывая.

Доблестный план пробраться в стан врага и освободить прекрасную принцессу осложнился тем, что принцесса заколдована в компании других принцесс. Там, в воде не разберешь, где кто, а спасти всех оптом не так просто. Во всяком случае, в открытом море этого точно делать не стоит.

— Говорят, тот кто слишком много времени провел под чарами, уже человеком не станет, — вставила тихонько Эллая.

— Не сможете вы ее вытащить, — угрюмая Ханна словно не заметила реплики Эллаи. — И сами погибнете и никого не спасете.

— С таким жизнерадостным взглядом на жизнь неудивительно, что ты все еще в цирке.

— Не ваше дело! — огрызнулась Ханна и мучительно скривилась, ощутив, как внутри нее провернулись незримые колючие цепи. Хозяину дерзить запрещено.

— Переживаешь, что умру и не успею снять клеймо?

Ханна промолчала, запахнулась в шаль с кистями, как в крылья, снова насупилась неприязненно, только блестели глаза на смуглом лице. Там, где она сидела, тени казались гуще.

— Вы когда-нибудь видели летучий огонь? — невпопад осведомился я.

Отозвалась только Эллая, чуткая к возникшему в тесном фургоне напряжению и с готовностью подхватившая перемену темы.

— Это который фокусники делают?

— Фокусники, устроители празднеств. Не маги. Они, чтобы запустить летучий огонь, поджигают фитиль и отбегают на безопасное расстояние. Считай, что к твоему клейму, Ханна, подведен такой фитиль. Я могу поджечь его в любой момент, даже находясь далеко… Я сделаю это. Когда будет нужно.

В ответ — лишь испытующий взгляд исподлобья. Если Ханна и намеревалась что-то сказать, то не успела.

Дверь поскребли. Похоже, здесь не в традициях ждать приглашения, потому что сразу же в приоткрытую щель протиснулась белокурая, приветливая девушка. Стрельнула глазками, улыбнулась, блеснув зубками. Вся ладная и гладкая, как фарфоровая статуэтка. И такая же простодушная.

Кажется, это ее я видел вчера, у фургонов с гарпиями. Только на этот раз вместо флажков в охапке — кувшин.

— Ах, мы так беспокоились о нашем новом маге… Ух, ну и день сегодня! Из-за этой качки, говорят, с утра уже один человек из команды потоп. Ужас! — Она состроила выразительную гримаску, а затем торжественно протянула кувшин: — Вот! Мы с девочками приготовили попить господину магу.

Она наклонилась и из глубокого выреза вышитой блузки едва не вывалилась упругая, пышная грудь. В волнительной ложбинке шевельнулся золотистый цветок незатейливого украшения.

— Иди, иди уже Лайна, — сварливо велела Ханна. — У нас тут своего питья хватает.

— Да уж ты, Ханна, наваришь! — Лайна выпрямилась, вздернув подбородок. — И Оборотня вывернет! — и добавила, с вызовом глядя на предсказательницу: — А еще лучше идемте к нам, господин маг. У нас весело, не то что в этой… душегубке, — быстрый взгляд Лайны скользнул в угол, где затаилась Эллая.

Ханна потемнела лицом, вскинулась гневно. Прекратить нарождающуюся свару можно было только одним способом.

— Почему бы и нет, — я поднялся, увлекая замешкавшуюся Лайну за дверь.

…Меня они точно не ждали. И не столько обрадовались, сколько взбудоражились, торопливо теснясь, чтобы уступить место. От дождя циркачи прятались под навесом, и костер развели на жестяном поддоне, вопреки запрету плотогонов.

Некоторых я уже видел — золотистую Пенку, лохматого любителя спать под фургоном, крошечного водилу грузовоза (он и вблизи был ростом с подростка), тощего костлявого парня, кутавшегося в прозрачные крылья… Крылатый играл в перевертыши с насупленным бородачом. Игра явно складывалась не в пользу последнего.

— Выпьете с нами, господин маг?

Над костром висел закопченный котел, полный до краев. Судя по запаху — вино с пряностями. Впрочем, опять же судя по запаху витавшему под импровизированным навесом, пили здесь не только горячее вино.

— Холодно, — перехватив мой взгляд, вдруг стал оправдываться бородач, игравший с крылатым. — А вообще у нас с этим строгие правила! — белесые ресницы, обрамлявшие выпуклые глаза часто помаргивали.

— Эт-т точно, — невесело хихикнула немолодая женщина в полосатой накидке. Накидка почти не скрывала обмазанную жирным бальзамом руку, которую, похоже, кто-то недавно жевал. — Строгое правило! Не станешь пить — повесишься… — она страдальчески поморщилась, баюкая поврежденную конечность.

Пенка, сидевшая поодаль, как-то незаметно оказалась рядом, жмуря золотистый глаз. В зрачках плясали отраженные огоньки. Лайна устроилась с другого бока. Так что трястись от озноба я окончательно перестал.

Поначалу они явно чувствовали себя неловко. Но потом тепло, вино, а также то, что я помалкивал, сделали свое дело. Кто-то засмеялся, кто-то ругнулся, притащили хлеб, мясо, козий сыр, морские груши и бутыль рыбьего «молока»…

— …на последнем представлении у меня канат возьми и оборвись, а ведь я предупреждал…

— …сдавайся, Филь, полно пыхтеть, не выиграешь! Все камни уже белые…

— …не желаете ли подливки к мясу, господин маг? Тарита особую варит, нигде такой не попробуете!

Подливка оказалась переперченной и только что не самовозгоралась. Самое оно в промозглый вечер. Да и груши, вареные с ромом, не подкачали. Еще сегодня утром эти чужаки казались мне недобрыми «циркачами», а сейчас вдруг превратились в измотанных, но дружелюбных людей. Вино, что ли, действует?

— Я бы не советовала вам доверять Ханне, — пригревшаяся слева Лайна поделилась со мной поджаренным куском хлеба, политым маслом с пряностями. — Злая она.

— А ты добрая? — ревниво вмешалась Пенка,