Кайрин 3. Тень алхимика - А. Мирт

— Он мой, — кратко ответил куратор. Судя по его расслабившемуся лицу, он успокоился.

— Верно. Это меч Корна, — кивнул я.

— Даже не знаю, радоваться ли мне… — отец подошёл к своему креслу и сел в него. — Я не против, чтобы вы были друзьями, но меня напрягает, когда вы начинаете сговариваться против меня. Вы оба должны были рассказать мне об этом. Как директору и как тому, кто за вас в ответе. Четыре стихии… и Стедд уже об этом знает. В ближайшее время у нас начнутся проблемы: твой отец точно захочет вернуть тебя и ради этого он может пойти на многое. И всё же Корн, я поздравляю тебя. Даже в семье Массвэлов, такого ещё никогда не случалось. Ты войдёшь в историю, — он постучал пальцами по столу. — Как насчёт тебя самого? Если твой отец начнёт настаивать на том, чтобы ты покинул Академию…

— Я доучусь до конца, как мы и договаривались.

— Хм… Ну, это уж как получится. Стедд бывает слишком упёртым. Но я понял тебя и постараюсь, чтобы так и произошло, — он посмотрел на Корна, а затем перевёл взгляд на меня. — Я бы хотел поговорить с сыном наедине.

Корн поклонился и ушёл.

— Ты вспомнил? — сразу, как за куратором закрылась дверь, спросил отец.

Я опустил взгляд, кажется, теперь было поздно отнекиваться. Братья уже были в курсе, это тайна не продержится долго, да и теперь скрывать её не имело смысла.

— Да, — я поднял взгляд и посмотрел в серые глаза.

— Полагаю, это произошло ещё до твоей встречи с демонами.

— Верно.

— Когда ты стал общаться со мной так… неуважительно, это стало довольно очевидным, я мог бы и сразу догадаться, — грустно улыбнулся он. — Кто-то ещё об этом знал, или ты умудрился скрыть ото всех?

Я ухмыльнулся, он, наверное, думал, что я рассказал Хэю, а может быть и Мао…

— Корн, — улыбаясь ответил я. — Впрочем, на днях узнали и братья.

— Маленькие паршивцы… — беззлобно пробормотал он и уже громко спросил: — Что тогда с тобой произошло?

— Эм… этот момент слегка расплывается… Но вроде как я действительно сунулся туда сам, — я закинул руку за голову и смущённо пожал плечами.

Почему я не сказал правду?

Поверил ли я братьям? Пожалел ли чувства отца? Я и сам не знал, но мне казалось, что я поступаю… правильно.

— Мне непонятно, почему ты до сих пор не рассказал мне об этом. Тебе хотелось быть одному или что? Ты до сих пор не чувствуешь себя членом нашей семьи?

— Эм… Я вспоминал то, что послужило причиной всему этому… Последний день перед потерей памяти упорно не хотел проясняться, честно говоря, я опасался, что я не сам туда полез. Извини, отец, я просто не знал, кому можно верить.

Он поднял брови.

— Ты подумал, что я мог это с тобой сделать? Или…

— Не то чтобы, — перебил я его, чтобы он не продолжил мысль, — но решил перестраховаться.

Отец встал и ударил кулаками по столу, от неожиданности я вздрогнул.

— Поверить не могу. Ты сомневался в своей семье!

Я криво улыбнулся.

Как я мог не сомневаться! Я до сих пор не был в ней уверен.

— Вы помирились с Мао?

Этот вопрос застал меня врасплох. Из-за моего поведения перед встречей с демонами, похоже, отец сделал предположение, что мы со старшим братом поругались.

— Эм… думаю, мы уладили наши… небольшие разногласия, — выдавил я.

— Ну, хорошо, что теперь всё в порядке, — отец хитро прищурился. — Хочешь заглянуть домой?

— Д-домой? — растерялся я.

— Если ты всё вспомнил, наверняка тебе интересно, как там что изменилось?

— Но… учёба… остров, — я хотел сказать о том, что студенты изолированы от внешнего мира, пока обучаются, но слова убегали от меня, а мысли рассыпались.

Конечно, отец был директором, в его распоряжении были порталы, и он мог устроить мне небольшую прогулку, но я не ожидал, что он так легко позволит нарушить правила. Я и Корн уже покидали Академию, когда в королевском дворце нас принимали в семьи, но то было необходимым мероприятием.

— Не так много времени осталось до окончания учебного года, потом будет небольшой перерыв. Обычно все остаются на острове, поскольку не успевают посетить дом, да и чревато это тем, чтобы не попасть потом в Академию, но… ты успеешь, — подмигнул он.

Я рассмеялся.

— Конечно, хочу.

Как только я мог хоть на секунду подумать, что этот человек убил бы Корна? Это же был мой отец… Тот самый, что сходит с ума от любви к своим детям, хотя старательно не показывал этого на публике. А к Корну он относится как к собственному ребёнку.

— Отлично… Тогда иди и обними отца! — суровый директор порой вёл себя совершенно несерьёзно.

Когда он понял, что я не спешу выполнять его распоряжение, он сам подошёл и обнял меня. Казалось, мои кости сейчас захрустят, но на сердце расплывалось тепло, и я обнял его в ответ.

Выйдя из кабинета, я наткнулся на поджидающего меня Корна. Отойдя немного от двери, чтобы отец не услышал, я проговорил:

— Подслушивать не очень-то хорошо…

— Это ты-то будешь мне рассказывать, что хорошо, а что плохо? К тому же ты прекрасно знаешь, что в кабинете директора установлены многослойные барьеры, не позволяющие покинуть его хоть единому звуку.

— Чего нельзя сказать об обратном. Идём вниз…

Проходя мимо лазарета, мы увидели с десяток студентов, занимающихся уборкой. Выйдя на улицу, я спросил:

— Чего ты хотел? — мы отошли чуть поодаль от Чёрного дворца, где ходило поменьше студентов.

— Разумеется, я хотел узнать, угрожает ли мне что-то? — Корн внимательно посмотрел на меня.

— Ты же слышал… — растерялся я.

— Ты всё-таки должен его знать лучше меня. Он говорит правду?

— Эм… Корн… Буду откровенным, я не общался с ним нормально семь лет, это всё-таки кое-какой срок, и я не знаю, насколько он мог измениться за прошедшее время. Но, насколько могу судить я, он не тронет тебя. Он очень хорошо к тебе относится и высоко ценит, как перспективного выпускника. У него даже нет причин для того, чтобы тебе как-то вредить.

— Ты знаешь, что есть.

— Если он так поступит, мне тоже будет грозить опасность, и не только мне. Так что, будь спокоен. Это… очень маловероятно, — улыбнулся я.

— Ясно. Смотрю ты и отцу до конца не доверяешь.

Я пожал плечами.

— Говорю же: меня давно не было рядом.

— Ты успешно призвал Хару?

— Ага! — я улыбнулся. — А ты призвал духа меча. Он милый… — я это выпалил, не задумавшись, и только потом подумал,