Политическая история Римской империи. Том I - Юлий Беркович Циркин

Позже ветераны при увольнении получали значительную сумму денег, на которую могли приобрести земли как в Италии, так и в провинциях, и многие из них действительно там оседали. И воины, и в еще большей степени ветераны взаимодействовали с местным населением. Силу и масштаб воздействия их на провинциалов нельзя преувеличивать, и в ряде провинций оно было весьма незначительным, но полностью отрицать роль этого фактора в романизации тоже невозможно. Например, воины и ветераны сыграли большую роль в романизации прирейнских земель, но почти никак не воздействовали на население Испании.

Еще большее значение имел рост экономической роли провинций. Рим в течение всей имперской истории не мог снабжать себя необходимыми продуктами, и постоянно требовалась их доставка извне. Снабжение Рима, армии, чиновничества и императорского двора уже не могло удовлетвориться продуктами Италии. Более дорогое сельскохозяйственное и ремесленное производство Италии не выдерживало конкуренции с более дешевым производством ряда завоеванных стран, таких как Галлия, Египет или Азия. В результате многие провинции втягивались в общую экономическую систему римского Средиземноморья.

Вместе с этим все сильнее проявлялись и другие аспекты романизации. Провинции во все большей степени становились не просто завоеванными и эксплуатируемыми странами, «поместьями римского народа», как их определял Цицерон, а частями целостной системы, каковой была Римская империя. Время Августа в этом плане было переломным, несмотря на весь консерватизм его политики. При его преемниках процесс продолжался, хотя был еще относительно слаб. Некоторое ускорение произошло при Клавдии. В целом перспективы его развития для истории Римской империи были огромны. Римская держава все больше превращалась из конгломерата провинций под властью полиса Рима в средиземноморскую империю со столицей в Риме. Однако для завершения этого процесса было необходимо преодолеть сопротивление наиболее консервативных сил, каковыми были традиционная сенаторская знать (уже не столько лишь римская, сколько римско-италийская) и римский плебс, не желавший делиться с покоренными провинциалами своими привилегиями.

Таким образом, требования дальнейшего развития Римской империи вступали в противоречие с существовавшим порядком вещей, приведшее к острому политическому кризису в форме новой гражданской войны.

V. Гражданская война 68–69 гг. и её последствия

Важной вехой в истории Римской империи явилась гражданская война 68–69 гг., не только покончившая со старой династией, но и в значительной степени создавшая предпосылки для проведения новой политики. Еще важнее то, что с ней закончился период раннего принципата.

Первый этап войны. Принципат Гальбы

В марте 68 г. наместник Лугдунской Галлии Г. Юлий Виндекс[70], собрав в своей резиденции в Лугдуне представителей галльской знати, призвал их к восстанию против Нерона, обвинив его в грабежах, насилиях и убийствах, позорящих императорский сан театральных выступлениях, матереубийстве и уничтожении цвета сената. Собравшиеся горячо его поддержали. Виндекс принадлежал к древнему и даже царскому аквитанскому роду (аквитаны жили на юго-западе Галлии), получившему римское гражданство, и уже его отец был сенатором, сенатором был и он. Галльские аристократы были первыми, кто его поддержал. На сторону Виндекса перешла чуть ли не вся Галлия. И все же это не было национальным восстанием против власти Рима, оно было направлено против произвола и эксцессов Нерона. Виндекс начал выпускать свои монеты, которые подчеркивали цели восстания — ликвидацию «тирании» Нерона и восстановление добрых старых нравов. На монетах появились такие легенды, как ROMA RESTITUTA (Восстановленный Рим), IUPPITER LIBERATOR (Юпитер освободитель), MARS ULTOR (Марс Мститель). Среди монетных легенд находилась и обычная для республиканского времени аббревиатура SPQR (Сенат и народ римский). Многие эти лозунги напоминали пропаганду Августа как до 27 г. до н. э., так и после.

Сразу же после начала восстания Виндекс обратился к наместнику Тарраконской Испании С. Сульпицию Гальбе с предложением официально его возглавить, дабы «дать голову телу, ищущему голову». Обращение к Гальбе было неслучайным. Тот принадлежал к старой знати. Фамилия Гальбы была одной из самых знаменитых во времена республики и при Августе входила в самые «верхи» римского общества. Гальба утверждал, что по отцовской линии происходит от Юпитера, а по материнской — от жены мифического критского царя Миноса Пасифаи. Его отец, овдовев, женился на Ливии Оцелле, родственнице императрицы Ливии, и мачеха усыновила Гальбу, который, таким образом, оказался уже в детстве близким к дому Августа, где ему покровительствовала Ливия. Это открыло ему путь к блестящей карьере.

В 33 г. Гальба был консулом, до и после этого он не раз являлся наместником различных провинций. В 41 г. сенаторы после убийства Калигулы его кандидатуру в числе других предлагали для избрания принцепсом, но он предпочел отказаться. Это помогло ему остаться на самом «верху» при Клавдии, которого он сопровождал в британском походе. Богатый и знатный, он казался опасным, но сумел избежать репрессий. Нерон его не очень-то любил, и в течение 14 лет Гальба был частным человеком, не занимавшим никаких должностей. Только в 61 г. император обратил на него внимание, но при этом предпочел отправить подальше от своего двора — наместником Тарраконской Испании. Теперь ему было почти 70 лет. Возможно, он знал о планах Виндекса, но все же, получив его послание, долго колебался, принять ли ему его предложение. Но один из его приближенных — Т. Виний положил конец его сомнениям, сказав, что немедленное недонесение императору об этом предложении само по себе является государственной изменой. И Гальба тоже выступил против Нерона, выдвинув те же лозунги.

Сил у восставших было не так много. В распоряжении Виндекса находилось стотысячное войско, но это была не регулярная армия, а ополчение, состоявшее преимущественно из клиентов галльских аристократов. Гальба мог опереться лишь на один легион и некоторое количество вспомогательных частей. Скоро он набрал еще один легион и вспомогательные отряды, но силы все же были неравны. Однако Нерон не воспользовался этим обстоятельством. К восстанию Виндекса он отнесся весьма легкомысленно, а известие об измене Гальбы привело его в отчаяние. Правда, через какое-то время принцепс как будто пришел в себя и начал собирать силы для подавления восстания. Но для этого нужно было время, а его ему катастрофически не хватало. Тем временем против восставших выступила стоявшая в Верхней Германии армия во главе с Л. Вергинием Руфом. Виндекс пытался привлечь его на свою сторону, но неудачно. Руф, строго следуя римским традициям, заявил, что вопрос о судьбе императора должны решать только сенат и народ. А поскольку ни сенат, ни народ никак против Нерона не выступили, то он и не признал законность ни