Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов

href="ch2-556.xhtml#id1368">[556], внешне имеющим облик человека, но на самом деле божественным; пророком-посланником — внешне, но на самом деле богом, посылающим [пророков]. И он мессия, называемый у нас «сыном божьим»; и он — отец, он — сын, и он — святой дух. Мы на самом деле считаем его единым, хотя говорим о троице. Мы верим в него и в его пребывание среди сынов Израиля, и это — честь для них, [верим] в то, что присутствие Божественного не переставало вдохновлять их, пока не взбунтовались они в большинстве своем против этого мессии и не распяли его. И обрушился гнев [божий] на это большинство, а благоволение [снизошло] на тех избранных, которые последовали за мессией, и также — на народы, последовавшие за теми избранными, и мы из них. Несмотря на то, что мы не из потомства Израиля, мы в большей степени заслуживаем называться «сынами Израиля» из-за того, что мы последовали за мессией и за его учениками из сынов Израиля — двенадцатью по числу колен Израиля[557]. И те представители сынов Израиля, что последовали за этими двенадцатью, стали основой создания христианского сообщества, и удостоились ступени сынов Израиля, и одержали победу и распространились по земле. И все народы должны прийти к этой религии и придерживаться ее, превозносить мессию и крест, на котором он был распят, и все, подобное этому из наших установлений и обычаев — из повелений посланника Шимона[558]. А законы взяты из Торы, которую мы изучаем, и нельзя отвергнуть ее истинность и то, что она от Бога. И уже было сказано в Евангелии от имени мессии: «Я пришел не убавить от законов Моше[559], но пришел я поддержать их и добавить к ним»[560].

5. Сказал хазар: Все это не предполагает доказательного рассуждения, более того, умозрение отвергает большую часть этих слов. Но когда нечто воспринимается [человеком] как само собой разумеющееся на основе того, что он видит вокруг и что является частью его [жизненного] опыта, до такой степени, что принимается всеми фибрами души, у него не будет другого выхода, кроме как верить в это. И тогда он будет стараться тонко обойти любое логическое противоречие, сделав далекое близким. Так поступают исследователи природы, столкнувшись с удивительными явлениями, которые они бы отрицали, если бы им рассказали о них до того, как они их увидели. И когда они видят их, то умудряются тонко найти их причины в звездах или в духовных силах, но не отвергают того, что видели. Но я не нашел себя способным принять эти слова, потому что они новы для меня, и я не рос с ними, и их уточнение — моя обязанность.

Потом он пригласил одного из исламских мудрецов и спросил о его учении и действиях.

Тот сказал ему: Мы подтверждаем единство и предвечность Бога, сотворение мира, происхождение всех людей от Адама и от Ноаха и полностью отрицаем придание Богу телесных качеств. А если что-нибудь [подобное] прозвучит в наших словах, мы разъясняем это и говорим, что это иносказание и приблизительное описание. Мы решительно утверждаем, что наша книга[561] — это слово Божье, но вместе с тем она в сущности своей чудо, и наша обязанность — принять ее саму по себе, так как невозможно, чтобы появилось что-нибудь подобное ей или подобное одному из ее аятов[562]. И что наш пророк[563] — «печать пророков»[564], и он отменяет все законы, которые предшествовали ему, и призывает все народы к исламу. Вознаграждение покорному — возвращение духа в его тело в раю. Не будет [у него] недостатка в еде, питье, плотских удовольствиях и во всем, чего он возжелает. А наказание ослушнику — огонь, который никогда не прекратит его мучений.

6. Сказал ему хазар: Тот, кто думает подготовить кого-то к тому, чтобы принять повеления Бога и заставить поверить в то, что Бог говорит с человеком, тогда как тот это отрицает, должен обосновывать это общепринятыми положениями, которые нельзя отвергнуть, но и тогда неизвестно, удастся ли убедить его в том, что Бог говорил с человеком. И [даже] если бы ваша книга была чудом, ведь она — книга на арабском, и если так, то не распознает ее чудесные и удивительные свойства чужеземец вроде меня. А если ее будут читать передо мной, я не смогу отличить ее [слова] от других арабских слов.

7. Сказал ему [мусульманский] мудрец: Уже были показаны им [Мухаммедом] многие чудеса, но они не сделались доказательством для принятия его учения.

8. Сказал ему хазар: И вправду, люди не достигнут полной уверенности[565] в том, что у Бога есть контакт с человеком, пока не увидят знамение, с помощью которого Он изменяет вещи, чтобы было понятно, что такое не сможет сделать никто, кроме Того, Кто создал все предметы из ничего. И чтобы происходило это на глазах множества людей, и чтобы они увидели это воочию, а не было передано им это по традиции и на основе косвенных свидетельств. А также чтобы исследователи тщательно проверили это, чтобы не осталось и мысли, что есть тут влияние воображения или колдовства. И лишь тогда, возможно, примут люди эту великую вещь — то, что возможен контакт Творца этого и будущего миров, ангелов, неба и светил с этой низменной материей, то есть с человеком, и что Он будет говорить с ним и выполнит его желания и мудрствования.

9. Сказал [мусульманский] мудрец: Разве наша книга не полна рассказами о Моше (мир ему!) и о сынах Израиля, и невозможно отрицать то, что [Бог] сделал фараону, и то, что расступилось [Красное] море[566], и были спасены угодные Богу и потоплены те, на кого Он гневался. А также [то, что Он посылал евреям] ман и перепелов[567] в течение сорока лет. И его разговор с Моше на горе [Синай], и то, что Он остановил солнце для Йег̃ошуа[568] и помог ему победить исполинов. И то, что произошло до этого во время потопа[569], и гибель людей, среди которых жил Лот[570]. Не является ли все это общеизвестным? И ведь не появилась мысль, что есть здесь обман и фантазия.

10. Сказал хазар: Я вижу, что мне нужно спросить евреев, так как они являются остатками сынов Израиля. Потому что вижу я, что они — это доказательство того, что есть у Бога Закон на земле.