Брошенная жена Альфы.Открыла приют для его незаконных детей - Юлий Люцифер

— Я знал.

Адвокат замер.

Я тоже.

— Дейрон, — тихо произнес мужчина.

Он не посмотрел на него.

— Я знал, что Несса не моя дочь.

Председатель спросил:

— Откуда?

— Варен предоставил сведения о ее происхождении. Там не было связи со мной. Отцовство оформлялось сознательно как юридический механизм опеки.

— И остальные?

— Тоже.

— То есть кровная экспертиза не открыла вам правду.

— Нет.

— Вы знали с самого начала.

— Да.

Лисса рядом перестала писать.

Я смотрела на Дейрона и не чувствовала победы.

Только усталость.

Как много признаний требовалось, прежде чем человек наконец произносил простую правду целиком.

Председатель продолжил:

— Зачем тогда вы возражали против кровной экспертизы?

— Потому что после официального исключения отцовства Совет начал бы проверять основание признаний и активы.

— Значит, хотели скрыть схему.

— Хотел сохранить статус детей и избежать кризиса в стае.

Всегда хороший результат.

Всегда безопасность.

Всегда причина, которую можно поставить выше согласия другого.

— Вы также знали о собственном медицинском заключении, когда в браке с госпожой Моррен проходили обследования по поводу отсутствия беременности?

Вот теперь взгляд Совета переместился ко мне.

Я ненавидела это.

Не потому, что скрывала.

Потому что очень личная часть моей жизни вдруг лежала в государственном протоколе.

Дейрон сжал челюсть.

— Да.

— Сообщили супруге?

— Нет.

Я услышала тихий вдох Селины.

Только тогда посмотрела на нее.

Она была белая.

Совершенно.

Не моя соперница.

Еще одна женщина, которой Дейрон собирался предложить брак, не рассказав достаточно.

Председатель спросил:

— Почему?

Дейрон ответил не сразу.

— Я надеялся, что вероятность все же реализуется.

— Почему не дать супруге возможность принимать решения, зная медицинские обстоятельства?

— Это была моя ошибка.

Ошибка.

Я не выдержала.

— Нет.

Мой голос прозвучал спокойно.

Совет повернулся.

Председатель нахмурился, но позволил.

Я смотрела на Дейрона.

— Не называй это одной ошибкой.

Он напрягся.

— Эйлин...

— Ты получил заключение. Потом месяцами смотрел, как обследуют меня. Годами. Каждый новый лекарь начинал с моего тела, потому что ты говорил, что у тебя все хорошо.

Он закрыл глаза.

— Я знаю.

— Нет. Сегодня ты только начал признавать.

Председатель хотел остановить.

Я подняла ладонь.

— Один вопрос.

Он кивнул.

Я повернулась к бывшему мужу.

— Ты когда-нибудь собирался мне сказать?

Дейрон долго молчал.

И я уже знала ответ.

Но все равно хотела услышать.

— Если бы обстоятельства изменились...

Я тихо рассмеялась.

— Это не ответ.

Он посмотрел прямо.

Впервые без привычного убеждения, что правильные слова еще можно найти.

— Нет.

Что-то внутри меня оборвалось.

Не брак.

Он уже закончился.

Не любовь.

Она умерла значительно раньше, чем я готова была признать.

Оборвалась последняя нитка, которая все еще пыталась представить его молчание временным.

Нет.

Он не собирался говорить.

Пока было удобно не говорить.

Пока я лечилась.

Пока Совет считал, что проблема в жене.

Пока можно было надеяться на новый брак.

Пока следующая женщина не задаст правильный вопрос.

Я села.

Больше не смотрела.

Председатель продолжил официальную часть.

Показания Варена.

Ложные признания.

Детские активы.

Возможность поздней легитимации.

Дейрон признал, что обсуждал ее как запасной вариант на случай отсутствия законного наследника.

— Кого именно планировали легитимировать? — спросили его.

— Никого окончательно.

— Но дети рассматривались как потенциальные преемники.

— Да.

Я вспомнила таблицу.

Несса.

Родовая линия сильная.

Финн.

Имущественный актив.

Лея.

Резерв.

Том.

Поздняя легитимация.

Они действительно были запасными.

Не детьми.

Не сначала.

Активами будущего.

Я почувствовала тошноту.

Совет объявил короткий перерыв.

Я встала.

Ноги были нормальными.

До двери дошла спокойно.

Лисса пошла за мной.

— Я одна.

Она остановилась.

— Точно?

— Да.

Я вышла во внутренний двор.

Холодный воздух ударил в лицо.

Дышать стало легче.

Я дошла до каменной стены.

Положила ладони на холодный край.

И только тогда заплакала.

Без сдержанности.

Не было смысла.

Вокруг почти никого.

Я плакала о себе.

Не о несостоявшемся ребенке как о единственной потерянной жизни.

О годах.

О времени, когда каждое начало месяца приносило надежду.

О стыде после очередного вопроса чужой женщины:

«Ну что, когда порадуете Альфу?»

О вечерах, когда я лежала рядом с Дейроном и боялась, что он когда-нибудь поймет, что выбрал неправильную жену.

Он уже знал, что дело было не в неправильной жене.

И позволял мне бояться.

Я услышала шаги.

Не повернулась.

— Я сказала Лиссе, что хочу одна.

— Она мне тоже сказала.

Кайр.

— Тогда почему пришел?

— Потому что