Сто великих морских легенд и суеверий - Николай Александрович Каланов

Говорили, что тело Кидда так и не обрело покоя. Днем оно чернело на солнце, скрипя цепями на ветру. А по ночам клетка ходила ходуном, будто кто-то тряс её изнутри, и снизу, от черной воды, слышались всплески и лязг – словно нечто поднималось из ила на свидание с капитаном. До сих пор, по старому морскому обычаю, корабли, проходящие мимо того проклятого места, отдают молчаливую честь: три удара в рынду, долой шляпы – и ни звука. Море не любит забытых призраков, особенно тех, кто застрял между волнами и преисподней.

Легенда гласит, что дух капитана не ушел, ибо был осужден неправедно. Море отвергло его, а земля не приняла. Так родилось «проклятие Кидда» – миф о мстительном призраке, который вечно стережет свое золото и насылает смерть на любого, кто посмеет его искать.

Ирония судьбы в том, что настоящая, бессмертная слава пришла к Кидду только после позорной смерти. Уличные баллады, грошовые брошюры и портовые байки превратили его из неудачливого корсара в мифического хранителя сокровищ. Его имя стало синонимом клада – тех самых таинственных сундуков, которых никто не видел, но о которых мечтали все. Любая байка о золоте на Оук-Айленде, в песках Мадагаскара или в скалах Новой Англии неизменно приписывалась ему. Так Кидд – человек, которого вздернули как преступника, – стал иконой. Он превратился в символ пиратской романтики, в вечного призрака с картой, ведущей в никуда.

Кидд на Гардинерс наблюдает за захоронением сокровищ. Иллюстрация из «Книги Говарда Пайла о пиратах». 1911 г.

Особое место в этом эпосе занимает реальная история клада на острове Гардинерс-Айленд у побережья Лонг-Айленда. В 1699 году, чуя беду, Кидд действительно зарыл там сундуки с золотом, серебром и камнями. Этот клад, часть добычи с «Торговца из Кедага», был найден и официально изъят губернатором Нью-Йорка графом Белломонтом. Его пересчитали, описали и отправили в Англию как улику. Это один из редчайших случаев в истории, когда пиратский клад был реально найден и документирован. Но этот факт лишь подлил масла в огонь: если часть нашли, значит, остальное всё еще там! Так сухая реальность породила сотню красивых мифов.

В XVIII–XIX веках лихорадку подогревали газеты, печатавшие карты «тайных схронов» Кидда во всех уголках Атлантики. А XX век подарил легенде новую жизнь. В 1929 году коллекционер Хьюберт Палмер заявил сенсацию: в тайниках старинной мебели, якобы принадлежавшей Кидду, он нашел карты с шифрами и инициалами «W.K.». Они указывали на точки по всему свету – от Кариб до Южно-Китайского моря. Палмер уверял, что это ключ к маршруту «Великого клада». «Карты-призраки» разлетелись по миру, окончательно закрепив за Киддом статус короля пиратских сокровищ.

Смерть капитана и тайна его золота породили веру в то, что клад проклят. Предания гласят: Кидд, стоя под петлей, проклял свое золото, чтобы оно не досталось никому. Считалось, что он намеренно превратил каждый тайник в ловушку. В одних версиях говорят о кровавых жертвах: якобы поверх сундука убивали матроса или раба, чтобы его неупокоенный дух вечно стерег яму. В других – что сам Кидд поклялся: «Кто возьмет мое золото, умрет моей смертью». Скрип виселицы и звон цепей стали частью этого заклятия.

С тех пор клад Кидда считается накрепко заговоренным. Суеверия питались реальными трагедиями. В Новой Англии говорили о кладоискателях, которые гибли в нелепых авариях сразу после находок. В Коннектикуте ходила байка о фермере, откопавшем сундук с буквами «W.K.». Но стоило сбить замок, как из нутра повалил едкий дым и вырвалось пламя. Сундук оказался пуст, а фермер вскоре сгорел от лихорадки.

Самыми жуткими были рассказы о призраке самого капитана. Шотландские рыбаки божились, что в шторм видели на берегу фигуру в старой треуголке, с трубкой, из которой сыпались искры. Он бродил у кромки воды, следя, чтобы никто не смел копать песок. Говорили, что, если рыть без особой молитвы, земля сама затянет сундук обратно вглубь, а копателя похоронит заживо. Иногда дух Кидда видели в облике огромного черного пса с горящими глазами, лежащего на месте клада.

Капитан Кидд шагнул из истории прямиком в искусство. Эдгар Аллан По в «Золотом жуке» (1843) сделал его имя символом шифров и смертельных загадок. А Роберт Льюис Стивенсон в «Острове сокровищ» (1883) окончательно отшлифовал канон: карта с крестиком, пиастры, скелеты-указатели – всё это выросло из легенд о Кидде. Он стал «отцом» жанра пиратских приключений.

«Проклятие Кидда» – любимая отговорка неудачливых кладоискателей. Им удобно объяснять провалы: якобы золото не дается в руки из-за магии. Для одних это сигнал остановиться, для других – вызов. В итоге капитан оставил после себя не столько сокровища, сколько вечную славу.

Золото Чёрной Бороды – клад страшного корсара

Эдвард Тич, он же Чёрная Борода, превратил пиратство в театр. Его сценой была палуба, реквизитом – огонь и дым, а главным оружием – ужас. В густую бороду он вплетал тлеющие фитили, и в клубах дыма его лицо казалось маской демона. Он знал: страх – лучшая валюта моря. За неё можно купить порох, еду и победу без единого выстрела. А ещё – время: те самые секунды, когда команда противника уже сдаёт судно от одной мысли «Тич здесь». С тех пор имя Тича живет двойной жизнью: в сухих отчетах Адмиралтейства и в легендах о проклятом золоте, которое до сих пор ищут авантюристы.

Эдвард Тич родился около 1680 года, вероятно, в Бристоле. Карьеру начал матросом на капере во время Войны за испанское наследство (1701–1714). В боях за колонии он научился управлять кораблем и людьми. Когда война кончилась, тысячи моряков оказались на улице. Тич не захотел нищенствовать и ушел в моря Вест-Индии – в жаркий и богатый рай для грабителей. В хаосе послевоенных лет он быстро выбился в капитаны, прославившись как расчетливый и беспощадный лидер. Там, где одни искали «удачу», он искал преимущество – и находил его в чужом страхе.

Свое прозвище он получил за огромную черную бороду, закрывавшую грудь. Это была важная часть имиджа. Тич понимал психологию страха. Перед боем он поджигал фитили в волосах. В дыму, искрах и грохоте пушек он выглядел дьяволом во плоти. Торговые суда сдавались без боя, едва завидев его флаг. Тич почти не убивал зря – страх делал работу за него. Так родился образ классического пирата: дикого, харизматичного, окутанного мифом. Не человек, а вывеска, которая работала страшнее пушек.

Легенды о его сокровищах неисчислимы. Карьера Чёрной Бороды длилась всего два года (1716–1718), но была яркой, как вспышка пороха. Историки считают, что он захватил от 15 до 40 судов. Точных цифр нет – пираты