Торжество маоизма. Мемуары хунвэйбина - Лян Сяошэн

На ней Лю Шаоци, стоя в лодке и отталкиваясь шестом, переправляется через реку. Пэн Дэхуай стоит на берегу в прощальной позе, машет рукой и поет:

Прощай, Владыка, плыви на тот берег,

Чувства любви к тебе никогда не пройдут,

В бурном море веди свою лодку,

Пока ты вернешься, я власть удержу…

Пэн Дэхуай изображен уродцем. Лю Шаоци – тоже. На картине «Гнусная сотня» уже появился Дэн Сяопин, правда, пока еще на втором плане, всего лишь позади Лю Шаоци.

Многие из нас старательно срисовывали карикатуры для себя. Мне, как и другим ученикам, тоже хотелось сделать несколько зарисовок, с блокнотом в руках я протиснулся в первые ряды. То были картины не простого любительского уровня, а шедевры, в них была видна рука знатока определенного жанра. Правда, трудно утверждать, но в те годы великая культурная революция вырастила не только большую плеяду «народных лидеров», «теоретиков», «полемистов», «ораторов» и «поэтов», но также и множество «карикатуристов». Карикатура – это наиболее острое оружие большой критики. А поскольку это оружие, то люди хотели сами овладеть им, пользоваться им. Только во время великой культурной революции простые люди могли произвольно глумиться над своими бывшими вождями.

Карикатуры типа «Прощай, Владыка» я скопировать не смог. Для этого необходимы определенные навыки карикатуриста. Нарисовать «Гнусную сотню» несколько легче, однако пришлось сократить количество голов.

Возвратившись из Военного музея в Музей геологии, я поужинал и с мылом чисто выстирал одежду и брюки, потом развесил их на шкафу с образцами руды внутри зала. Оставшись в одной майке и трусах, одиноко сидел в углу зала, сложив ноги по-турецки, от безделья смотрел по сторонам.

Кто-то то ли преднамеренно, то ли нечаянно разбил стекло в одном из выставочных шкафов. Тут же толпа хунвэйбинов с криком набросилась на шкаф, хватая образцы руды – лучшего памятного подарка не придумаешь. Услышав шум, я бросился туда же и запустил руку в шкаф. В ладони оказался небольшой кусок черного вещества, на котором поблескивали яркие точки. Не знаю, что это было, возможно золото, может быть серебро, может быть медь или цинк. Так я приобрел очень хороший сувенир, нечего говорить – на душе стало радостно, спрятав его, снова от нечего делать смотрел на все, что происходит вокруг.

Ночью от холода я свернулся в комочек, никак не мог заснуть. Видел, как старик-сторож перед закрытием двери пошел осмотреть зал, увидел тот выставочный шкаф с разбитым стеклом. Он был совершенно пуст, в нем не осталось ни единого кусочка. Он сердито ворчал: «Я всю жизнь прожил в Пекине и ни разу не видел многоуважаемого председателя Мао! Вы – гости многоуважаемого председателя Мао, а раз гости, то и вести себя должны, как гости. Разве вы приехали в Пекин заниматься воровством? Зачем растащили экспонаты? Это – достояние министерства геологии! Разве легко было геологическим партиям разыскать эти образцы руды? Они прошли через тысячи лишений! Кто взял, тот должен по-хорошему вернуть! Если не вернете, с завтрашнего утра не станем вас кормить!»

Никто этого не слышал. Все спали мертвецким сном, и его внушения не дошли до их ушей.

Поворчав, он понял, что ничего он с них не возьмет, с негодованием пошарил руками под несколькими соломенными подстилками в надежде найти разворованное. Мельком взглянув на меня, жалко свернувшегося калачиком, он подошел ко мне и, глядя в глаза, спросил:

– Ты брал?

– Нет. Не будь я человеком, если бы взял и не сказал! – ответил я.

– А ты почему раздетый лежишь? Руки и ноги голые, – снова спросил он.

– Рубаху и брюки постирал, – пояснил я ему.

– Днем было хорошее солнце, почему тогда не постирал?

– Днем ходил на экскурсию в Военный музей.

Он хмыкнул, снял с себя пальто и накинул на меня:

– Накройся, потом вернешь! Не сбеги с ним, казенное!

Я растрогался и не знал, что сказать, несколько раз повторил:

– Обещаю вернуть, обещаю вернуть, клянусь самому многоуважаемому председателю Мао, что верну…

Под старым, колючим, но зато теплым рабочим пальто я с комфортом моментально уснул.

От сна нас пробудил свисток. Кутаясь в пальто, я, не понимая, что к чему, сел; продрав глаза от сна, увидел, что сидят все. Несколько человек военных стояли перед нами, все чрезвычайно суровы.

Я решил, что это старик-сторож привел армейских следователей, чтобы провести обыск в связи с исчезновением экспонатов музея. Сердце бешено заколотилось.

Молодой, низкого роста боец обратился к нам:

– Дорогие маленькие генералы-хунвэйбины, сейчас командир батальона сообщит вам известие, которое вы с нетерпением ждете днем и ночью!

Командир батальона, обратившись к нам лицом, сказал:

– Маленькие генералы, самый счастливый момент для вас наступил! Завтра… – он бросил взгляд на часы, поправился, – сейчас уже половина третьего, поэтому следует сказать: сегодня председатель Мао, заместитель верховного главнокомандующего Линь и Центральный комитет по делам культурной революции, а также партийные и государственные руководители пролетарского штаба с трибуны площади Тяньаньмэнь проведут смотр!

Если бы даже он этого не сказал, мы и так уже обо всем догадались со слов маленького бойца.

Все сразу возбудились, закричали:

– Да здравствует председатель Мао!

Военные, подняв руки с цитатниками Мао, тоже прокричали здравицу.

После многократных выкриков командир батальона заговорил снова:

– Для обеспечения безопасности многоуважаемого председателя Мао объявлю несколько правил: первое, кроме цитатников председателя Мао, которые надо иметь при себе, у каждого из вас ничего другого не должно быть!

– А съестное тоже нельзя брать с собой?

– Это, конечно, исключено.

– Тогда фрукты можно?

– Можно.

– А нож для фруктов?

– Нельзя! Все металлические вещи брать нельзя! Если спрячете и обнаружат, то наказание будете еще строже!

Маленький боец сказал:

– Успокойтесь, не мешайте, говорить комбату! Потом командир батальона продолжил свои разъяснения:

– Во-вторых, можно скандировать следующие лозунги: «Да здравствует председатель Мао, да здравствует, да здравствует! Бессмертия, бессмертия председателю Мао! Заместителю верховного главнокомандующего Линю желаем доброго здоровья, здоровья на века! Да здравствует великая пролетарская культурная революция! Да здравствует пролетарский штаб! Разгромим Лю Шаоци! Разгромим Дэн Сяопина! Вместе с великим вождем председателем Мао доведем до конца великую пролетарскую культурную революцию!»

В общей сложности он назвал 29 революционных лозунгов. Каждый зачитанный лозунг мы записали для себя на бумаге. Было очевидно, что все эти лозунги не придуманы командиром батальона НОАК, вероятно они прошли через цензуру Центрального комитета по делам культурной революции. В завершение своего выступления он сказал:

– А теперь все немедленно одевайтесь, стройтесь и вслед за нами пойдете в столовую получать продовольствие. С этой минуты я буду вами командовать, все