Красная метка - Арсений Либис

С каждым следующим спуском в подземелье связь между ними становилась всё глубже и опаснее. Нами позволяла ему брать себя снова и снова. Каждый раз, когда Хирото изливался в её лоно или в задний проход, он чувствовал, как в нём растёт нечто новое: не просто похоть, а амбиции и уверенность в собственной значимости. Девушка же, в свою очередь, постепенно начинала видеть в этом жестоком и слабом человеке инструмент мести. Она тихонько нашептывала ему, что все его беды оттого, что вместо императора в пяти дворцах всем заправляет старая императрица. И Хирото все больше соглашался с ней, хоть и боялся собственных мыслей.

Все дело в том, что его отец состоял в личной гвардии Юэй-гуна и был жестоко убит евнухами во время той кровавой ночи, когда Урангон уничтожил сторонников мятежного полководца. Семья лишилась единственного кормильца, а вместе с ним и всякого дохода. Мать Хирото, обессилевшая от горя, продала всё, что имела, чтобы похоронить мужа с достоинством, но и этих денег не хватило. Вскоре она заболела и умерла, оставив Хирото, которому тогда едва минуло тринадцать, одного в этом мире.

Юный Хирото, озлобленный и голодный, бродил по улицам Ситая, ночуя где придется и питаясь объедками. Он мог бы стать вором или попрошайкой, но в нём жила гордость отца, который никогда не склонял головы перед врагами. Он вспоминал, как отец учил его читать и писать, как тренировал владеть мечом и как наставлял быть стойким в любых испытаниях. И Хирото поклялся, что выживет и добьётся такого положения, чтобы никто больше не смел попирать его честь.

Судьба улыбнулась ему, когда он случайно встретил старого писаря, который некогда служил под началом его отца. Тот, узнав сына командира, сжалился над парнем и устроил его в тюремное управление Белого дворца. Сначала посыльным, потом стражником, а затем, заметив его умение читать и писать, — младшим писцом при дознавателях. Хирото оказался способным учеником. Он быстро перенял от старших коллег искусство допроса, научился распознавать ложь по глазам и дыханию, знал, где нажать и где ослабить нажим, чтобы сломать даже самую стойкую волю. Начальник тюрьмы ценил его усердие и хладнокровие, и вскоре Хирото стал дознавателем, одним из самых жестоких в Белом дворце.

Но никто не знал, что за этим хладнокровием скрывается пламя ненависти. Хирото не забыл, кто был виновен в гибели его отца. Он знал, что Юэй-гун пал от руки Урангона, но Урангон был лишь орудием. Истинной же виновницей была та, кто отдала приказ, — госпожа Манаи. Хирото не раз слышал, как старые воины шептались о той ночи, о том, как императрица предала своего верного полководца, обманула его и уничтожила. И в душе Хирото росла уверенность: госпожа Манаи — чудовище, которое разрушило его семью и продолжает разрушать империю.

Он тщательно скрывал свои мысли даже от себя самого, ибо знал, что в Белом дворце у госпожи Манаи было много глаз и ушей. Он притворялся верным слугой, жестоко пытал преступников, не щадя никого, и тем самым завоевал доверие начальства. Но теперь, под действием слов Нами, он все больше укреплялся в ненависти к императрице.

На седьмой день, после соития, Хирото сказал, что придумал, как убить госпожу Манаи. Нами ласково погладила ногой его пах и спросила, как именно он намерен это сделать. Тот отвечал, что когда скитался и нищенствовал на улицах Ситая, встретил одного старого безумца по имени Кадзуки. Тот жил в жалкой лачуге и постоянно занимался алхимией. Этот старик был весьма странным, но он позволял мальчику спать под его крышей и иногда даже делился с ним последним рисом. Когда Хирото немного возвысился, он стал помогать старику, принося ему еду, новую одежду, а иногда по его просьбе компоненты для его алхимических изысканий.

Как вы поняли, речь идет о том самом Кадзуки, что изобрел черный громовой порошок. Его история такова. Во времена отца великого Шио, благословенного Акины, в Черный дворец явился молодой алхимик. В те времена по распоряжению императора в этот дворец без препятствий пускали всякого, кто готов был предложить труд своего сочинения или какое-то изобретение. Кадзуки, размахивая руками, рассказал, что открыл порошок бессмертия. Достаточно просто добавить его в пищу, и после нескольких лет подобной диеты, любой человек становился бессмертным. Ученые мужи, служившие во дворце, не поверили словам странного незнакомца. Но все же взяли немного порошка ради его изучения. Но стоило одному из них добавить порошок в качестве специи в жареное на раскаленной сковороде мясо, как произошел взрыв. Мудрец спалил себе бороду и получил несколько ожогов на руках и щеке.

Кадзуки после такого хотели казнить, но тот долго и путанно объяснял, что это побочный эффект, не нужно было сыпать его чудо-специю в таком количестве. В конце концов, его признали безумцем и отпустили на все четыре стороны. Но он был лишен документов, позволяющих ему занимать какую-либо государственную или учительскую должность. Кадзуки лишился средств к существованию, но не прекратил своих изысканий. Вскоре он понял, что порошок действительно не приносит бессмертия, но зато прекрасно взрывается. Он соединил изначальный порошок с другими компонентами и получил черный громовой порошок. Остро пахнущий и весьма опасный, он воспламенялся всего от одной искорки. Но это изобретение было мало кому интересно, поскольку Кадзуки даже в трущобах имел репутацию выжившего из ума безумца, который едва не устроил пожар в нищем квартале.

Хирото относился к Кадзуки с теплотой, но его идеи считал блажью. Но он не раз видел, как старик устраивает взрывы, и ему пришла мысль: если такого порошка будет много, то человека, стоящего рядом, может просто разорвать на куски. После того, как они обо всем сговорились с Нами, Хирото пошел к Кадзуки и спросил, сколько тому нужно времени, чтобы наполнить громовым порошком большой кувшин. Старик весьма удивился, зачем ему столько, для красивого взрыва достаточно и щепотки. На это Хирото ответил, что ему выпала честь разговаривать с одним из советников мудрого Эйсаку, и он рассказал про замечательное изобретение Кадзуки.

Старый алхимик удивился, говоря, что страной правит Шио. Хирото пришлось немного отвлечься, чтобы пересказать сумасшедшему затворнику события последних тридцати лет. После он добавил, император Эйсаку весьма мудр и наверняка оценит по достоинству изыскания Кадзуки. Но нужно побольше порошка, чтобы император узрел изобретение во всей его разрушительной мощи. Старик радостно рассмеялся, будто ребенок, и попросил срок в неделю.