Красная метка - Арсений Либис

понял, что для него это великая возможность. За пятьсот серебряных слитков можно было купить хороший дом в Ситае, освободить от долгов всю свою семью, и ещё останется на приданое для сестры. Правда, он никогда не видел угря с красной головой, хоть и промышлял на Уйми с двенадцати лет. Тогда он отправился к старому лодочнику по имени Дзэндзо, который славился тем, что знал все тайны реки.

Дзэндзо, сидя на причале и попивая рисовую брагу из тыквы-горлянки, выслушал рыбака, усмехнулся в жидкую бородёнку и поведал странную историю. Он сказал, что такой угорь действительно существует, и зовут его Шаловливый Проказник, но увидеть его можно лишь при одном условии: если в реке купается голая девушка. Угорь этот подплывает к купальщице, проскальзывает меж ног и пытается проникнуть в сокровенную пещеру, ибо в прошлой жизни был мужским корнем и помнит своё предназначение. Но если его схватить в тот самый миг, когда он устремится внутрь, он не сможет вырваться, ибо будет ослеплён страстью.

Кэнта пришёл в великое смятение. У него была младшая сестра по имени Юки, которая была вынуждена зарабатывать на жизнь в Цветочном квартале Ситая. Она была красива и знала толк в мужских утехах, но при этом сохранила доброе сердце. Кэнта, сгорая от стыда, всё же отправился к ней и поведал о своём сне, о награде и о том, что для поимки угря нужно обнажённое женское тело. Юки, выслушав брата, сначала рассмеялась, назвав его безумцем, но когда Кэнта рассказал, что это приказ самого господина Урангона, и что награда может избавить её от гнусного ремесла, она задумалась. Ведь ей уже двадцать три, а в Цветочном квартале молодость ценится выше красоты. Скоро её начнут брать за полцены, а там и вовсе выгонят на улицу. Потому она скрепя сердце согласилась.

На следующую ночь, когда полная луна взошла высоко и серебряной дорожкой легла на воды Уйми, Кэнта и Юки пришли на пустынный берег, где река делала плавный поворот. Здесь было тихо и безлюдно, лишь лягушки верещали в прибрежных тростниках. Юки разделась догола и с бьющимся сердцем вошла в реку. Она стояла по пояс, чувствуя, как холодная вода обжигает кожу, и, повинуясь уговорам брата, слегка раздвинула ноги, приоткрывая свою раковинку. Кэнта же затаился в зарослях с крепкой сетью в руках.

Прошло не более получаса, как Юки почувствовала прикосновение к своей ляжке — скользкое, холодное, но не противное. Она вздрогнула, но сдержала крик. Угорь с красной головой и длинным извивающимся телом подплыл к ней и стал кружить вокруг бёдер, словно принюхиваясь, а затем решительно устремился к заветным вратам. Юки выгнулась и закричала, чувствуя, как извивающееся тело оказалось в ее сокровенной пещере. Забыв о том, кто она и где находится, девушка прикрыв глаза, стала двигать тазом навстречу необычному удовольствию. Кэнта, не теряя времени, схватил угря за хвост и резко выдернул. Юки разочарованно закричала. Однако дело было сделано, волшебный угорь пойман. Брат и сестра обнялись, плача от радости. И Юки тихо попросила брата закончить то, что начал угорь, поскольку он вызвал в ее чреслах неимоверный жар. Кэнта сначала хотел дать ей пощечину за подобную непристойность, но глядя на нее, такую красивую в лунном свете, он не сдержался и овладел ей прямо на берегу реки. Они лежали обнявшись до утра и решили, что получив серебро, уедут из Ситая в место, где их никто не знает, и там будут всем говорить, что они муж и жена.

В тот же полдень Кэнта отнёс пойманную диковину в Красный дворец и предстал перед господином Урангоном. Тот расплатился с рыбаком, а потом велел немедленно приготовить пойманную рыбу. Когда блюдо было подано, Урангон съел его до последнего кусочка. В этот же миг к нему явился евнух, сообщив о визите госпожи Манаи. Она вошла в его покои, застав любимого в величайшем волнении. Она обеспокоенно поинтересовалась, что происходит. Урангон сбросил одежду, и императрице предстал такой мужской корень, какого не она видела ни разу в жизни. Даже у статуй благословенных императоров они были меньше. Перед госпожой Манаи раскачивался жезл, достойный величайшего из полководцев. Она едва не лишилась чувств от охватившего ее жара. Она встала перед ним на колени, будто бы преклоняясь перед алтарем предков. И ее язык заскользил вдоль могучего ствола, доставляя Урангону удовольствие, которое он не испытывал ни разу в жизни. Он излился так, что залил императрицу с головы до ног. Однако его жезл не смягчился, оставаясь таким же твёрдым и готовым к бою. Госпожа Манаи легла на спину, раздвинула руками ягодицы, чтобы отдаться любовнику в задний проход. Но жезл был столь велик, что не мог даже кончиком попасть внутрь. Они смазали его маслом, попробовали разработать заднее отверстие специальными приспособлениями, ничего не помогало.

И тогда, охваченные страстью, императрица и главный евнух совершили величайшую ошибку. Госпожа Манаи схватила огромный мужской корень и направила его в сокровенную пещерку. Он наполнил ее так, что она не могла дышать. Урангон же впервые за полувековую жизнь почувствовал, как его охватила бархатная горячая глубина. Он начал двигаться и снова излился могучим дождем, оросив лоно любимой. Госпожа Манаи тоже испытала величайшее удовольствие, впервые за много лет. Когда она пускала в свой задний проход Юэя или того слугу, это не могло сравниться с тем, когда пестик оказывается в предназначенной ему ступке. Но Урангон не мог успокоиться. Он пронзал её снова и снова, а она отдавалась ему, забыв обо всём на свете. И так продолжалось, пока госпожа не лишилась чувств от сладостной усталости.

Но, как вы помните, божественный родитель Урангона не случайно превратил его корень в угря. Ведь из-за темного колдовства в нем было заключено древнее зло. И теперь, воссоединившись с Урангоном, оно отравило и его, и госпожу Манаи. Наутро Урангон с ужасом обнаружил, что его корень остался в силе. Более того, его нефритовый жезл горел неугасимым огнём, требуя всё новой и новой пищи. Урангон призвал к себе евнуха, потом еще одного. Он изливался, получая великое наслаждение, но это лишь распаляло аппетит. Он поставил на колени всех служанок в Красном Дворце, овладевая всеми по очереди. Говорят, после подобного соития ноги девушек еще долго не могли сомкнуться, а если начинал дуть ветер, их лоно, ставшее подобным огромному гроту, начинало издавать жуткие звуки. Но главному евнуху все было мало. Урангон забросил все дела, занимаясь исключительно соитием со всеми, до кого мог дотянуться, как с