Оборотень по объявлению. Зверь без сердца - Наталья Александровна Буланова

Глава 83

Алиса

Пока Леон колдует в медблоке, я иду на кухню. Туда, где плиты и холодильник встают привычными стенами вокруг меня, создавая мне ощущение стабильности.

Я открываю дверь холодильной камеры и наслаждаюсь видом заставленных доверху полок. Это приносит в мою душу спокойствие.

Страх голода – самый большой страх из детства. Наверное, поэтому я прихожу в тихий восторг, когда вижу большой запас продуктов.

Может, именно поэтому я и пошла в повара? Или просто так было проще?

По жизни я всегда выбирала самый легкий и безболезненный путь. И я сама себе удивлялась, что здесь, после таких испытаний, во мне жила невероятная уверенность продолжать, несмотря ни на что.

Ведь оборотни – это страшно. Куда проще бежать, но я остаюсь.

Саша – мужчина с грузом прошлого, из-за которого меня украли, вкололи непонятно что и… из-за которого я почувствовала себя крайне желанной и по уши влюбленной.

Я не знаю, как и когда Саша стал частью моей жизни. Не знаю, в какой момент он перестал быть для меня похитителем, опасным незнакомцем и главой оборотней, от которого нужно бежать.

Может, это случилось в душе, когда он стоял передо мной на коленях, уткнувшись лбом в мой живот. Или на пикнике, когда он позаботился о моем блюде. Или сегодня в постели, когда он смотрел на меня так, словно я – единственное чудо в его искалеченном мире.

Я не знаю. Осознаю только одно: если эта капсула убьет меня, я буду жалеть не о жизни. Я буду жалеть о том, что у нас было так мало времени.

Понимать, что меня любят не за готовку, а просто так, удивительно. Никто на меня никогда так не смотрел, как Саша. Такой безумный, такой страстный, такой невозможный и такой мой.

Я это чувствую всей душой. Такое не подделать.

Но что, если я ему наскучу? Мое сердце такого не выдержит.

Сейчас, когда во мне капсула с непонятным содержимым, я почему-то не сильно переживаю за здоровье, но переживаю за будущее с ним.

– Алиса.

Его голос раздается от двери, и я захлопываю дверцу холодильника. Оборачиваюсь и смотрю на него.

Саша стоит на пороге столовой. Его волосы растрепаны, а взгляд такой, словно мы не виделись год. Смотрит так, будто я ответ на вопрос, который он задавал себе всю жизнь, и это приводит меня в растерянность.

Я делаю шаг к нему:

– Как мама?

– Все хорошо. – Он делает шаг ко мне, потом еще один и еще, и вот мы уже стоим друг напротив друга, разделенные только воздухом и миллионом несказанных слов. – Она сейчас с отцом.

– Отцом?

– Он вылетел тут же, как узнал о похищении. – Саша нежно притягивает меня к себе.

Его руки ложатся на мою талию, и от этого прикосновения по телу пробегает знакомая уже дрожь.

– Спасибо, – вдруг говорит он.

– За то?

– Ты помирила меня со зверем.

Почему он так говорит?

– А ты был с ним не в ладах? – спрашиваю я.

Александр

Ее вопрос бьет прямо в грудь, и я чувствую, как внутри что-то сжимается. Не от боли, а от давно забытого ощущения, когда хочется говорить. Говорить все, без остатка, не боясь, что тебя осудят или используют эту слабость против тебя.

Алиса смотрит на меня снизу вверх, и в ее глазах нет ни капли осуждения. Только любопытство. Только тепло. Только то самое «Я здесь, я никуда не уйду», которое я так долго искал и в которое до сих пор боялся поверить.

– Не в ладах? – Я усмехаюсь, но усмешка выходит кривой. – Это мягко сказано. Я его ненавидел, Алиса. Всю жизнь ненавидел.

Она не отстраняется, не пугается. Только гладит меня по груди, словно успокаивая.

– Расскажи, – шепчет она. – Я хочу знать. Все.

Я закрываю глаза на секунду, собираясь с мыслями. А потом говорю. Впервые в жизни говорю кому-то правду.

– Ты знаешь, кто такие гибриды? – начинаю я, не глядя на нее. – Это оборотни, которые раньше держались в заточении и считались бракованными. Но мой отец изменил все, уничтожил старую систему и основал свой клан гибридов. Он – гибрид медведя и волка, а моя мама – обычный человек.

Алиса молчит, но я чувствую, как ее руки чуть крепче сжимаются на моей талии.

– Она встретилась с моим отцом уже беременная мной и сестрой. Тогда ее жизнь висела на волоске. Она чуть не погибла. И чтобы спасти ее и нас, отец влил в нее свою кровь. Свою звериную кровь, а гениальный док сделал что-то в этот момент. – Я сглатываю, чувствуя, как горло перехватывает. – Настя родилась человеком. А я… я родился тем, кем родился. Эксперимент, который удался. Или не удался – это с какой стороны посмотреть.

– Не называй себя экспериментом. – В ее голосе звучит боль.

Моя боль, которую она почему-то принимает на себя.

– Рос я тоже не как все. В два года мог прижать менталом всю стаю к земле просто потому, что испугался за сестру. – Я открываю глаза и смотрю на нее. – Представляешь? Ребенок, который способен убить взрослого оборотня одним желанием? Меня боялись и меня пытались контролировать и обуздать. Со мной никто не играл. Со мной тренировались. Двенадцать часов в день, без выходных, без детства. Потому что если я не научусь контролировать себя – я стану чудовищем.

– Саша… – шепчет она, и в этом имени столько всего, что у меня сердце сжимается.

– Я думал, что когда вырасту, то буду самым крутым оборотнем. У меня с детства была истинная. Все было предрешено. – Я горько усмехаюсь. – Но в мои восемнадцать все покатилось в пропасть.

Я делаю паузу, собираясь с духом. Самое страшное впереди.

– Ты знаешь про Олесю. Про то, что она была моей истинной. Мы чувствовали друг друга с пеленок. Наша парность была такой же естественной и незаметной, как дыхание. Естественное и неизбежное. Я думал, что так будет всегда.

– И что случилось? – тихо спрашивает Алиса.

– Я был молодым идиотом, – говорю я жестко, без жалости к себе. – Мне казалось, что раз истинная моя, значит, никуда не денется. Я позволял себе слишком много. Увлекся другой девушкой – Линой. Не потому, что любил, а потому, что кровь в голову ударила. Потому что все, что относилось к звериной части себя, я ненавидел. Мне все было в тягость: и вечные тренировки по контролю, и Леся, которая ходила за мной хвостиком. Я восстал против всего.

Я замолкаю. В горле стоит ком, который