Лермонтов. Злой рок мистического поэта - Владимир Григорьевич Бондаренко

не раз изобразить его образ, как бы желая стихами от него отделаться. Образ этот не вызначен определительно, даже не получил того обольстительного могущества над человеком, которое он хотел ему придать. Видно, что вырос он не от собственной силы, но от усталости и лени человека сражаться с ним. В неоконченном его стихотворении, названном «Сказка для детей», образ этот получает больше определительности и смысла. Может быть, с окончанием этой повести… отделался бы он от самого духа…»

Демоническими чертами наделяет Лермонтов героев своих ранних произведений: горбуна Вадима в неоконченной повести «Вадим», взбунтовавшегося против мира Арбенина в пьесе «Арбенин» и позднее в «Маскараде». Но в нем была потребность сосредоточиться уже не на демоническом герое, а на самом Демоне.

Тамара и Демон. Художник К.Е. Маковский

В заметках за 1830 год он сначала пишет о замысле поэмы «Ангел смерти»: «Написать поэму «Ангел смерти». Ангел смерти при смерти девы влетает в ее тело из сожаления к ее другу и раскаивается, ибо это был человек мрачный и кровожадный, начальник греков. Он ранен в сражении и должен умереть; ангел уже не ангел, а только дева, и его поцелуй не облегчает смерти юноши, как бывало прежде. Ангел покидает тело девы, но с тех пор его поцелуи мучительны умирающим». Вроде бы поэма об ангеле смерти, но не случайно следующая запись в дневнике уже касается поэмы «Демон»: «Memor: написать длинную сатирическую поэму: приключения Демона». Эти замыслы у молодого поэта тесно взаимосвязаны, где ангел, там и демон.

Поэма «Ангел смерти» датируется самим автором «1831 года сентября 4-го дня». В самой поэме действие переносится в Индию, на так манящий всегда Лермонтова Восток, грек превратился в отшельника Зораима, напоминающего нам древнего пророка Зороастра, основателя древней религии огнепоклонников, распространенной в Иране, Афганистане и части Индии. Зораим гибнет, ангел тоже покидает тело уже смертной женщины и возвращается на небеса. Но это уже не светлый ангел, «…за гибель друга в нем осталось / Желанье миру мстить всему». Ангел на пути превращения в Демона. Но из сатирической поэмы о Демоне ничего не получилось. Не тот герой, да и не тот автор. Демон требовал своего воплощения, автор начинал познавать своего Демона.

Как всегда у раннего Лермонтова, поэма «Ангел смерти» отталкивается от одного из западных творений – новеллы Ж.П. Рихтера «Смерть ангела», но тоже, как всегда у поэта, использовав в какой-то мере идею и сюжет Рихтера, Михаил Лермонтов своей поэме дает другой, собственный, смысл, вместо милосердия Неба идет схватка добра и зла. Поэтому я не люблю говорить о влиянии на Лермонтова тех или иных его великих предшественников. Сюжеты, мифы, имена героев поэт может еще поначалу щедро заимствовать у других, но с какой самостоятельностью и независимостью с первых же своих, еще несовершенных, творений он развивает свое понимание мира, свое познание и человека, и неба.

Не хуже, чем Шекспир, который всегда заимствовал сюжеты и образы из творений самых разных авторов, но, использовав их как зацепку для собственного замысла, дальше уже творил свои гениальные трагедии и комедии. Михаил Лермонтов тоже часто брал из какой-нибудь западной поэмы или цикла стихов первичную схему действия, но затем разворачивал в своей поэзии уже по мистическим лермонтовским законам постижения мира.

К своему Демону он подбирается и в другой своей ранней поэме, «Азраил», уже посвященной мусульманскому ангелу смерти. Не познав к тому времени как следует Кавказ, еще живя в Москве и подмосковном Середникове, учась в пансионе и Московском университете, читая в оригинале всех английских, французских и немецких авторов, тем не менее он тянется на восток – в Индию, в Персию. Как северная сосна на голой вершине, он мечтает о прекрасной пальме, растущей там, «где солнца восход».

В первом варианте 1829 года мы еще видим однозначного прямолинейного Демона зла, осознанно и мстительно соблазняющего монахиню. Это унылый и мрачный ледяной Демон. Первый вариант «Демона» Лермонтов набрасывает пятнадцатилетним мальчиком, в 1829 году. Он состоит из стихотворных этюдов и двух прозаических записей сюжета. Это лишь наброски поэмы, два посвящения, два конспекта сюжета, которые и были позже воплощены. Начинающий поэт только набрасывает разные варианты сюжета. «Демон влюбляется в смертную (монахиню), и она его наконец любит, но демон видит ее ангела-хранителя и от зависти и ненависти решается погубить ее. Она умирает, душа ее улетает в ад, и демон, встречая ангела, который плачет с высот неба, упрекает его язвительной улыбкой…»

Всё действие вне времени и пространства. Демон хоть и побеждает в первых вариантах поэмы, но остается каноническим злодеем. Нет и никаких еретических мотивов. Мировой злодей соблазнил юную монашку и умчался, довольный победой зла. Оставь он таким сюжет, поэма вряд ли заинтересовала бы читателя. Но гений на то и гений, чтобы отказываться от пошловатой обыденности. Впрочем, уже в первом варианте у пятнадцатилетнего подростка родились изумительные строки: «Печальный демон, дух изгнанья…» Так и останется блуждать, летать над грешною землей этот печальный Демон во всех восьми редакциях поэмы. Останется неизменным и размер поэмы.

Какой-то период времени Михаил Лермонтов собирается перенести действие «Демона» ко времени «пленения евреев в Вавилоне». Но библейский «Демон» так и остался в планах.

Вторая редакция поэмы, уже достаточно большая, 442 стиха, была написана в московском пансионе в начале 1830 года. Дополнения к этой редакции уже датированы 1831 годом. В этой второй редакции поэмы 1830 года действие переносится в Испанию. Но надолго ли? Появляются «лимонная роща», «испанская лютня».

В третьей редакции, 1831 года, появляется посвящение, по версии Павла Висковатого, адресованное Вареньке Лопухиной: «Прими мой дар, моя мадонна!..» И уже идет сравнение автора с образом Демона, и уже его любимая, как героиня поэмы, бережет этого мрачного Гения для небес и для надежд. Можно было бы увлечься сопоставлением образа монашки с Лопухиной, а самого Лермонтова с Демоном, но… этого не дает сделать сам поэт. Действие поэмы развивается и глубже, и дальше, чем простой пересказ земной любви поэта. В третьем варианте поэмы, московского периода его страстных увлечений, появляется знаменитый еретический диалог Демона и монахини: «Зачем мне знать твои печали…», в котором Демон уже отрицает Божий промысел. Этот диалог был вычеркнут лишь в придворной редакции поэмы.

И на самом деле, зачем императрице и ее дочерям, великим княжнам, знать печали Демона или знать печали поэта? Да и рискованно. Но в оригинале поэт этот диалог не вычеркнул. Появилась в третьем варианте и «Песнь монахини». В это же время Лермонтов продолжает работу и над другими своими поэмами: