Невозможный - Роман Романович

— Я умею контролировать свои чувства, — кивнул он.

— А твой бинху не умеет. И не научится, если его каждый раз жёстко дёргать ради силы. С другой стороны, ты тоже заложник ситуации… — покачал я головой. — Говоря прямо, лёгкого решения нет. Что выберешь?

— Вы сказали, что можете с ним поработать? Что это значит?

— Я сделаю его личность… взрослее. Он освободится от оков ненависти. Обратно это откатить будет нельзя. Доверием к тебе он не воспылает. Вполне может попытаться убить. Более хитрым способом, чем раньше. Это опасный путь.

— Опасности и трудности меня не пугают, важен результат. Что вы посоветуете, как специалист?

— Что посоветую… А знаешь. Ничего. Оставим пока всё как есть. Давай обратно, — указал я бинху на мужчину.

И сам закинул его внутрь чужого храма, под печать, восстановив связь.

— Эта проблема не решается с наскока. Вряд ли в ближайший год твоё здоровье испортится. Скорее всего, успеешь прорваться на следующий ранг… С бинху… Я свою позицию сказал, поступай, как знаешь. Пока же мой совет — перестань его воспринимать как тупого зверя. Начни обращаться как с крайне полезным подчинённым.

На этой ноте мы и закончили. Мужчина спросил про оплату, но я отмахнулся. Что мне с него взять? Я и так обеспечен на годы вперёд.

***

На сегодня с пациентами было закончено, но не с гостями. Не успел я отдохнуть, как ко мне заявились из павильона наказаний. Что это за место, я слабо представлял, но здраво рассудил, что что-то вроде службы безопасности, в широком смысле.

Встречать гостей вышла мать. Я же появился к моменту, когда начал разгораться скандал.

— Что происходит? — спросил я.

— Последствия твоих необдуманных действий, — бросила матушка раздражённо, — сам с ними и разбирайся!

— Вы ещё кто? — обратился я к мужчине в красных одеждах.

— Я прибыл сюда из-за вашего нападения на павильон войны, а также по поводу отобранных бинху, на что у вас не было права, — любезно сообщил мужчина.

Очень любезно, очень выверенно, не особо маскируя яд, стоящий за этими словами.

— Пока звучит смешно, но вы продолжайте, — также любезно ответил я.

— Смешно? — вскинул этот мужчина брови. — Пока идёт разбирательство, вам запрещено покидать этот дом.

— А если покину? Что будет? — заинтересовался я.

— Тогда вас посадят в темницу, а дальше будет суд.

— Отлично, — хлопнул я в ладоши. — Проводите меня в темницу немедленно.

На этом мужчина, откровенно говоря, подвис.

— Вы не понимаете всю серьёзность ситуации… — было начала он.

— Но-но, — перебил я его. — В темницу меня видите. — оттолкнул я от земли и взлетел. — Чего ждёте? Только проводите туда, где держали мою мать. Хочу посмотреть, как выглядит это место.

Мужчина замер на месте. Люди, что пришли с ним, тоже внизу остались.

— Долго вас ждать? — спросил я, зависнув над ними. — Или мне надо вам головы поотрывать, чтобы засуетились?

Мать всё это видела, но только глаза закатила да ушла к себе. Всерьёз она ситуацию не воспринимала. Да и у меня это с трудом получалось.

Наверное, это было первое в мире взятие заложников с целью заставить, чтобы они проводили в темницу. Мужчина попытался сдать назад, но я уже настроился на небольшое приключение.

— Господин… — пытался он воззвать к моему благоразумию. — Я не могу вас проводить в темницу!

— Ты же сам обещал меня посадить! — возмутился я.

— Если вы нарушите домашний арест!

— Так я уже нарушил!

— Господин! — бухтел он, пока я его силком тащил по небу.

— Нет, мне серьёзно тебе голову оторвать? Веди давай! — зашвырнул я его по воздуху.

Он кувыркнулся несколько раз, выпрямился и продемонстрировал ряд противоречивых чувств. И гнев, и смятение. Явно попытался придумать достойный ответ, но мне надоело ждать. Убийственное намерение — это не просто чьё-то желание убить. Это серьёзное давление. Особенно если у тебя больше боевого опыта, чем у противника.

Служащий из павильона наказаний дрогнул. И до темниц даже повёл. Якобы незаметно своих людей куда-то отправил. Но пока они доложили… в общем, не так уж быстро доложили.

До темницы мы добрались. Мне понравилось. В смысле вид понравился. Это был каменный шестиугольник огромных размеров, вдали от дворца, но на территории города. Врагов Бинхуэм, по всей видимости, предпочитали держать поблизости… Или не врагов, а преступников?

Да кто знает.

На входе случился скандал. Я требовал посадить меня. Наказывающий пытался разрулить ситуацию. Охрана тюрьмы нервничала и не понимала, что происходит.

В итоге сей конфликт прислали разруливать Данте, сына Шелиота.

Он пролетел по небу, завис недалеко от нас, огляделся.

— Эл! — крикнул он. — Может, хватит буянить?

— О, младший брат, — помахал я ему рукой. — Давно не виделись. Освоил ли ты Чёрный Меч?

— Почти, — скрипнул он зубами. — Может, просто уйдём отсюда?

— Ни за что. Я хочу в темницу. Арестуют меня уже или нет?

— Да не будет тебя никто сажать, — бросил раздражённо кузен. — Хватит издеваться над людьми.

— Но погоди! — возмутился я. — Этот честный служащий посадил меня под домашний арест, который я нарушил! Он обещал меня арестовать! Соврал, что ли?

— Вышло недоразумение, — скривился братец. — Пойдём.

— А может, я не хочу, — перестал я дурачиться. — Покажи мне место, где держали мою мать.

— Понятия не имею, где её держали.

— Вот теперь я начинаю раздражаться, — честно предупредил я.

Стоящая рядом охрана дружно попятилась от меня.

— С каких пор ты стал подпирать небо? — бросил Данте, сложив руки на груди. — Думаешь, на тебя не найдётся управы?

— Меньше слов, кузен. Покажи, как клан Бинхуэм находит управу.

— Ты сам напросился, — помрачнел он. — Арестовать его и проводить в камеру для самых опасных.

— Сочту за комплимент. Ведите, что ли.

Меня и провели. Куда-то глубоко под землю. С каждым этажом энергии ощущалось всё меньше. Как и стихий, и духовной силы. В какой-то момент мы спустились в зону пустоты. Мою камеру открывали долго. Если быть точным, то это был целый этаж для блокировки. Я уловил множество искажений пространства. Всякие подавители.