Становление Патриарха - Сергей Александрович Малышонок

К счастью, почти одновременно впившиеся подле второго глаза дракона бронебойная стрела и маленький арбалетный болт заставили того дёрнуться, уменьшая нажим на меня. Прилетевшие парой секунд позже несколько голубых сгустков магической энергии разбились уже об подставленное крыло, не нанеся видимых повреждений, но заставив ящера болезненно рыкнуть, да и несколько новых стрел тоже впились в его чешую. Увы, стоило мне порадоваться передышке (заодно вновь испугавшись за девочек), как в тот же момент тварь вновь дёрнула башкой, словно собака, что с носа подбрасывает лакомство, и… меня оторвало от головы ящера. Правда, я не выпускал оружия из рук, так что такое движение извлекло и его, тем самым окатив меня новой порцией драконьей крови. Правда, помимо этого, эта козлина сделала и вторую часть «манёвра собаки». В том смысле, что я оказался в пасти врага. И тот принялся ожесточённо жевать.

Пластины из адамантита скрипели, и было очевидно, что противостояние с зубами дракона они скоро проиграют, а потому я столь же ожесточённо, как меня жевали, вбивал оба своих клинка в нёбо твари, попутно что есть сил пропуская через те некроэнергию (просто на что-то большее у меня не было времени) и стараясь в прямом смысле встать ей колом в горле и отбить нижнюю челюсть ногами, всё-таки не только он здесь мог крушить камни одной физической силой.

В какой момент я бросил призыв Теневому Демону по методу духовного общения, что мне преподал Рунг, не знаю, всё было слишком смазанно — слишком быстро и не до посторонних мыслей, но демон пришёл и был отправлен «вглубь» ящера с мысленным приказом резать всё, что может быть разрезано. Кажется, я смог уловить его удивление от ситуации даже сквозь собственную боль, хаос боя и его привычную свирепую радость.

Дракон затих только через три минуты. И это были самые долгие три минуты в моей жизни. И, если бы я буквально не захлёбывался в крови ящера, поглощая из неё всё, что только можно, даже пытаясь использовать диаблери, там бы я и сдох. А так ничего, мне было хорошо-о-о. Очень хорошо-о-о. Ещё мне было хреново, охренеть как хреново, но хорошо-о-о…

— Фобос! — полный беспокойства женский крик вывел меня из состояния то ли полуобморока, то ли алкогольной комы… эм, в смысле пережора.

— Я тут… и я жив… — подал я голос. И вскоре рядом со мной были три девицы (и одна беспокойная фея), что протискивались ко мне и пытались как-то освободить. Ах да, дело в том, что находился я в пасти уже мёртвого дракона, и пасть эта разжиматься не спешила.

— Хс-с-с, — схватившаяся было за клыки Линвэль судорожно отдёрнула руки, перчатки на которых принялись пузыриться от кислоты.

Тут-то до меня и дошло, что сам в этой кислоте стою по самую макушку, и она успела изрядно разъесть мой доспех, даже мифрильно-адамантитовый сплав, а уж про кожаные и тканевые элементы говорить и вовсе не приходилось, но… лично я вообще не испытывал никакого неудобства от контакта с ней.

— Погодите, сейчас, — чуть напрягшись, я спокойно разжал пасть дракона и вывалился наружу.

— Ох, Боги… — выдохнула Айвел.

— Фобосу нельзя напрягаться! И шевелиться! Мы должны быстрее-быстрее его вынести отсюда! И полить кровью! Фобос не может быть настолько коварен, чтобы бросать хозяйку и её подруг! — в однозначном и очень остром страхе за меня засуетилась Тмистис.

— Э-э-э-э… — я был слегка ошарашен таким поведением моей главной критиканки. — Ты чего?

— Ты… тебя подрал дракон… пожевал… обдал кислотой… и попытался проглотить… — вместо феи ответила Эндаэль. — Это был взрослый чёрный дракон! Я читала о них! И все признаки старого, устоявшегося логова: туман, масса ядовитых насекомых, лизардфолки-прислужники, даже статуи в его «честь» были! Вот и причина этой аномалии… Чёрные драконы обитают в болотах на оборванных окраинах цивилизации. Логово чёрного дракона обычно располагается в мрачных пещерах, гротах или руинах, которые хотя бы частично затоплены и в которых есть заводи, в которых дракон может отдыхать, переваривая своих жертв. Логово заполняют изъеденные кислотой кости предыдущих жертв и облепленные мухами останки свежих убитых. На всё это взирают обваливающиеся статуи. Многоножки, скорпионы и змеи населяют логово, наполненное вонью смерти и разложения, — кажется, она начала цитировать какой-то учебник. — Наиболее злобные и подлые из цветных драконов, чёрные драконы собирают сокровища погибших народов. Этим драконам отвратительно видеть, как слабые процветают, и они упиваются моментами краха королевств гуманоидов. Они располагают свои логова в смрадных болотах и ветхих руинах, там, где когда-то были такие царства. Морда чёрного дракона, с глубоко посаженными глазами и широкими ноздрями, очень напоминает череп. Его изогнутые составные рога меняют свой цвет от костного у основания до мертвенно-чёрного у кончиков. С возрастом плоть чёрного дракона у его рогов и на скулах портится, становясь будто бы проеденной кислотой, оставляя лишь тонкий слой шкуры, которая лишь подчёркивает его схожесть с черепом. Голова чёрного дракона покрыта шипами и рогами. Его язык плоский и раздвоённый, а изо рта течёт слюна, чей кислотный запах дополняет вонь гнилых растений и тухлой воды, исходящую от дракона. Когда чёрный дракон вылупляется, его чешуя глянцево-чёрная, но со временем она тускнеет и толстеет, помогая сливаться с трясиной и руинами, служащими ему домом. Грубые и жестокие. Все цветные драконы злы, но чёрные драконы особо выделяются садизмом. Они живут моментами, когда жертва умоляет о пощаде, и часто предлагают иллюзию спасения или побега, прежде чем покончить с врагом.

— Тс-с-с… — я было хотел приобнять девушку, которую явно начало трясти от отходняка и того потока адреналина, что сейчас, должно быть, заменял ей кровь. Оттуда и этот словесный поток — разум цеплялся за привычное, знакомое и любимое. В общем, Энди стоило успокоить, но… я был в смеси крови, слюны, кислоты и просто гниющего дерьма, что успел на себя собрать, пока носился по гроту и прыгал по стенам. Не самая лучшая форма для обнимашек. Так что ограничился потоком… эм, как бы это сказать, чего-то вроде поддержки, ощущения нежности и заботы, что я транслировал в эмоциях. Не уверен, что всё получилось нормально, но девушка, по крайней мере, успокоилась.

— Ты как? — пока Лин, повинуясь моему кивку, обнимала и натурально гладила по голове перенервничавшую волшебницу, обратилась ко мне Айви.

— Я как вампир, которого основательно пожевали, а потом чуть не утопили в свежайшей драконьей крови. Мне странно, — честно признался я. — Ощущаю себя так, словно смогу сейчас ещё одного дракона порвать голыми