Культ красоты: Как общество заставляет женщин изменять свои тела - Анастасия Торопова

порой в ущерб учебе и личной жизни, подчиняясь навязанному стандарту. Ирония заключалась в том, что я не собиралась быть моделью – для обычной жизни мое тело было стройным и гармоничным. Этот опыт показывает, как коннотативные высказывания формируют взгляд на тело и создают внутренний конфликт.

Со временем я начала работать со своим образом уже не как человек, который просто следит за фигурой, а как философ, исследующий собственный опыт. Я стала отслеживать не столько сантиметры и килограммы, сколько идеи, которые управляют моим восприятием. Я начала замечать, какие выражения всплывают в голове, когда я смотрю на свое отражение: «Разнесло», «Я расплылась», «Надо срочно себя собрать», «Так себя запускать нельзя». Все эти слова – не описание тела. Это оценки, нагруженные идеологическим смыслом, где тело мыслится как объект, который должен быть собран, подтянут, контролируем.

Одним из самых важных открытий для меня стало понимание того, что тело – это процесс, живой и меняющийся. У тела нет фиксированной нормы, в которой нужно оставаться. Оно непрерывно колеблется: реагирует на сон, стресс, питание, сезон, гормональный цикл, возраст, ритм жизни. Когда удавалось отследить коннотативные высказывания, я спрашивала себя: «Это мои слова? Или они откуда-то перенесены? Откуда возникла эта оценка?» И каждый раз обнаруживалось: часть фраз пришла из фитнес-культуры; часть – из модельного идеала; часть – от подруги, сильно похудевшей и сидевшей в пабликах про похудение. То есть это были следы чужих идеологий, незаметно проникающие в мой внутренний словарь.

Дальше я заменяла идеологические формулировки на описательные, неоценочные, денотативные высказывания:

• не «разнесло», а «сегодня задержалась жидкость»;

• не «расплылась», а «тело откликнулось на стресс»;

• не «я стала хуже», а «у меня сейчас такой цикл/режим/сезон».

Этот переход от оценочного к описательному высвобождал спокойствие. Меняя язык, я меняла отношение к себе. Когда я начала воспринимать тело как процессуальное, мне удалось расслабиться. Это лишь один из примеров, как можно работать с самовосприятием.

Наш лексикон полон коннотативных высказываний, и если вы начнете отслеживать свои любимые слова, фразы, сленговые выражения, то узнаете о себе много нового.

Подключиться к новым идеологиям

Познание тела происходит не только в плоскости теории и самоанализа, но и в самих телесных практиках. Например, отказаться от перфекционистского отношения к телу не так просто, если вы всю жизнь этим занимались. Но вы можете найти альтернативные переживания. Например, если вы стремитесь к идеалу, навязанному фитнес-индустрией, то помимо привычных занятий попробуйте иные телесные практики, в которых само по себе движение ради удовольствия самоценно: танцы, батуты, йогу – без цели улучшить форму, а ради радости движения собственного тела в моменте.

Одна из постоянных посетительниц моих лекций по философии телесности поделилась опытом: когда она открыла для себя цигун – китайскую практику работы с телом и дыханием для гармонии энергии, здоровья и внутреннего равновесия, – она стала получать настолько интенсивное удовольствие от телесных ощущений, что ее вообще перестало волновать, соответствует ее тело общепринятым критериям красоты или нет, так как внутреннее стало ценнее внешнего.

В целом расширение телесного опыта позволяет видеть красоту многообразия форм – с их особенностями, возрастными изменениями, шрамами или другими чертами, которые выходят за пределы условного «нормального». Могу точно сказать, что в XXI веке можно ощутить очевидное преимущество женского тела перед мужским – это наша гибкость. Мода начиная с XX века оказала глубокое влияние на восприятие женского тела, развивая в нем игровую установку. Женское тело в моде перестало быть ригидным объектом: оно становится перформативным, способным на множественные перевоплощения. Мы можем играть и экспериментировать с трендами, образами, примеряя разнообразные роли. Играя со стилями – будь то минимализм, авангард или винтаж, – женщина сегодня заявляет о своем праве на свободное конструирование себя, в отличие от более консервативного мужского наряда, внутри которого у мужчин у́же рамки для самовыражения.

Из лузерши в медийного философа

Когда я оглядываюсь назад, вспоминая детство и подростковое время, мне кажется, будто тогда я ощущала себя не в своей тарелке, так как просто не знала, что это вполне нормальный человеческий процесс – искать и перебирать телесные практики, образы, которые близки, и отбрасывать неподходящее.

Когда мое тело не хотело подстраиваться под чужие сценарии женственности, в такие моменты на самом деле я интуитивно ощущала, что за этим стоят несвойственные мне идеи и ценности. В обществе, где ценят покорность, женственность будет мягкой и тихой. Где восхищаются силой – появятся роковые и амбициозные, когда мода прославляет естественность – нас учат быть настоящими. Мы впитываем эти ценности телом, не замечая, как они становятся нашими жестами и привычками. Но тогда мне казалось, что со мной что-то не так – что я недостаточно женственная, недостаточно красивая, не умею быть правильной. А теперь я вижу, что мое тело просто не хотело пассивно подчиняться готовым чужим сценариям. Мне казалось красивым, когда одноклассница строила глазки незнакомую симпатичному парню, но примерить на себя это готовое поведение я никак не могла, это казалось неорганичным.

Возможно, балет, модельное агентство, сцена – это были те миры, которые в качестве побочного эффекта создавали особую чувствительность. Когда много кружков, есть сценический опыт, то ты всегда немного не в ритме со сверстниками. Не успеваешь схватить правила игры и общения одной среды, как тебя переносят в другую среду. Из-за того, что я полностью не успевала принимать единый канон поведения, я всегда чуть-чуть находилась в стороне – смотрела, как другие вживаются в роли, как работает в их телах женственность, и пыталась понять, почему это не работало внутри меня. Такая отстраненность и породила исследовательский взгляд.

Когда наконец-то я осознала, что хочу поступать на философский, университет и мои преподаватели, однокурсники, друзья создали новую среду, полную исследований и критического анализа мира. В этом пространстве я впервые начала критически осмыслять – как люди взаимодействуют, что вызывает интерес и отторжение, как осознавать свои желания, как визуально выражать свои ценности? Я искренне считаю, что философское мышление не различает поле научных исследований и повседневную жизнь. Только в университете, шаг за шагом, я начала понимать, как сознательно создавать свою женственность, в которой мне будет комфортно и хорошо.

И, пожалуй, именно в этом и есть начало подлинной свободы – в умении выходить в метапозицию, то есть разделять сознание на две позиции – на актера, проживающего всецело свою роль, и режиссера, который создает всю сцену целиком и может подправить игру, если что-то пошло не так. Учась в аспирантуре, я вернулась на сцену, но не как танцовщица, а как говорящий мыслящий субъект, как философ, который стремится к публичному разговору с публикой. И в этом я наконец-то срастила свои внутренние ощущения и свой визуальный образ, достигнув того баланса, о котором мечтала с подросткового возраста.

Быть философом оказалось круче, чем быть принцессой в детской постановке. Сегодня сложно отказаться от идеи быть красивой,