Культ красоты: Как общество заставляет женщин изменять свои тела - Анастасия Торопова

рабочую силу по разным причинам – из-за плохого здоровья или просто не желал стать частью капиталистического общества. Не важны причины, важно, что эти люди не вписывались в капиталистическую систему и могли стать угрозой общества – подать дурной пример. Их называли аморальными, распущенными, опасными, безумными. Именно их стали помещать в вышеупомянутые изоляторы.

Если вам кажется, что в этих идеях есть логическая натяжка, или возник вопрос, зачем читать про Францию XVII века, когда хочется узнать новое о своем теле и современности, то хочу подсветить важный момент: то, что в XVII веке зарождалось, в XXI веке продолжает жить, только в других исторических декорациях. Приведу пример из моей философской практики, после которого вы сможете вспомнить ряд подобных случаев из своей жизни, где происходил один и тот же паттерн культуры – относиться с подозрением к тем, кто отличается. В худшем случае общество таких изолирует – увольняет, отстраняет, буллит, помещает в черный список. Я работала с представителями одного крупного российского банка, и с группой мы обсуждали тему норм – каковы ее границы на рабочем месте. И вот речь зашла про дресс-код. Одна из участниц рассказала о случае в их отделе. Пришли две стажерки, из которых работодатель должен быть выбрать, кого взять в итоге на работу. Одна была ответственной, соблюдала дресс-код – носила официальную одежду, но чаще делала ошибки и в целом выполняла работу посредственно. Другая не соблюдала дресс-код и демонстрировала пренебрежение к ритуалам корпоративной культуры – носила комфортные уютные свитера, зато голова у нее работала отлично, ее сознание было цепким, она быстро обучалась. Кого работодатель в итоге выбрал? Правильно, ту девушку, которая чаще косячила, но уважительно относилась к дресс-коду и демонстрировала то, что она дисциплинированная. А вторая, если бы она очутилась в XVII веке, скорее всего была бы помещена в изолятор, вопреки блестящим способностям, так как она выделялась и демонстративно подчеркивала, что она не такая, как все. Это хорошо для творческих профессий, но неуместно для банковской среды. Кто ей доверит ценные бумаги, если непонятно, что у нее в голове? Если она не подчиняется элементарному дресс-коду, презирает коллег, может, она презирает и моральные законы? Забавно, но вполне возможно, что замена свитера на пиджак с блузой могла действительно исправить ситуацию.

Если сегодня на странных людей смотрят с подозрением, то в XVII веке им приходилось куда хуже. Хорошая новость: к тому времени необычных женщин и диковинных мужчин уже перестали сжигать на кострах. А в XVIII веке во Франции и вовсе отменили смертную казнь. Появление тюрем, развитие капитализма, отказ от казней – все это звенья одной цепи, признаки нового способа управлять людьми.

Дисциплинарные практики

Продолжим следить за логикой Фуко. В какой-то момент изоляторы оказались переполнены, и содержать их стало дорого. И замечу – за всем этим неразборчивым многообразием изгоев следили не врачи или психологи, а просто надзиратели. И смотрите, какая гениальная в своей простоте возникла идея, которую сегодня сложно оценить, так как нам с вами она покажется супербанальной. А идея была действительно блестящей – нужно научиться различать виды неразумных людей, и тогда те вменяемые, которые сотворили преступление, отправляются в тюрьмы, где их пытаются перевоспитать, а сумасшедших помещают в психиатрические лечебницы, где их пытаются вылечить. Для нас это банальнейшая мысль, но для XVII века – истинный прорыв в науке о человеке!

А в этом моменте следите внимательно за логикой Фуко. Кто заинтересован в том, чтобы этих людей не уничтожать, не казнить, а перевоспитывать, лечить, чтобы привести их в нормальное состояние и вернуть в общество? Ответ Фуко прост: капиталисты.

Как связаны капиталисты и психиатры? Логика простая: психиатры – это, в первую очередь, помощники капиталистической машины, которые возвращают больным способность трудиться. Но чтобы начать их излечение, вообще-то нужно понять – кто психически здоровый, а кто психически больной? Каковы границы между здоровьем и болезнью? Этот вопрос был сформулирован врачами не только в отношении больных, он был обращен и к нам – с чего мы решили, что находимся в своем уме? А все ли с нами нормально?

Так началась большая работа в области медицины и в пенитенциарной системе, то есть в области, связанной с тюрьмами, колониями, следственными изоляторами. В отношении заключенных также возникало много вопросов – что такое наказание: средство исправления или только возмездие за содеянное? Можно ли их перевоспитать? И если да, то каким образом?

В XVIII веке пытки заключенных стали заменяться надзором, а публичная казнь была отменена в пользу тюремного заключения. Тела преступников перестали уничтожать и начали перевоспитывать. Ведь какой толк в казнях и пытках? В качестве назидания это малоэффективно. Более того, казненные преступники порой вызывали симпатию у народа, становились героями, так что будущим преступникам сложно было вынести правильный моральный урок из публичных казней. Нужна была технология более действенная. Применить физическое насилие, заморить и уничтожить неугодного человека каждый дурак может, а вот попробуй из плохого человеческого материала сделать что-то полезное для общества – вот это действительно амбициозная и сложная задачка[128].

В психиатрических больницах и тюрьмах возникли первые проекты по перевоспитанию тех, кто был далек от представлений о нормальности. Перевоспитание – это длительный процесс, во время которого нужно было что-то такое делать с этими людьми, чтобы это действительно приводило к исправлению.

Идея исправления человека посредством его тела витала в воздухе: это было актуально для всех сфер, где нужно было подчинить единым задачам большое количество людей, – казармы, больницы, школы и университеты, фабрики и заводы, больницы и психиатрические лечебницы, тюрьмы. В этих местах для воспитания тел применяли дисциплину. Давайте обозначим весь набор инструментов и методов, направленных на тела, как дисциплинарные практики. В них была проявлена новая форма власти, которая отличалась от старой. Старая власть состояла из запретов и прямого насилия, новая власть действовала иначе.

Считаю нужным сделать небольшое замечание: если вам нравятся теории заговоров и вам хочется увидеть за этими историческими процессами власть масонов, тайных орденов, заговор евреев или рептилоидов, то разочарую вас. Реальность сложнее, чем конспирологические передачи. Логика рынка, захватывающая страны, обезличена, хотя может возникать когнитивное искажение, будто кто-то конкретный двигал все эти процессы. Новая власть возникает как эффект разворачивания капиталистической системы.

Вернемся к дисциплинарным практикам, инструменту новой власти. Дисциплина обслуживает капитализм двумя способами: помогает создавать стабильно и эффективно «нормальных» людей, которые включатся в упорную работу, и перевоспитывает тех, кто из общества временно выпал. Их души перевоспитывают через работу с телами: их буквально учат сидеть, стоять, двигаться, молчать (подставьте здесь хоть казарму, хоть психбольницу). Контроль новой власти детализирован до микрожестов – поворота головы, мелкой моторики, взгляда, плавности движений руки.

Ничего вам это не напоминает? Уже начали всплывать флешбэки из детских садов и начальных классов школы?

Школа – фабрика новых людей

До третьего класса я ходила в частную школу и с утра до вечера проводила время с