Преподаватель - Юлия Хокка

в университет на прошлой неделе. Стоило лишь оказаться в его сильных руках, как внутри словно взорвался фейерверк, уничтожив все труды по вытеснению симпатии. Влюбленности.

И, стоя сейчас под его внимательным взглядом, я полностью растеряла свою уверенность и выработанную холодность.

– Я привык держать слово.

Преподаватель встал. Сперва я не понимала, о чем он говорит, но, проследив за движением руки, удивилась, вспомнив то, что и за обещание-то тогда не приняла.

Шефер протянул мне черный бумажный стаканчик.

– Спасибо…

– Я же сказал, что в следующий раз кофе с меня.

Наши пальцы слегка соприкоснулись, и то всего на одно мгновение, но готова поклясться, что ощутила разряд тока, пробежавшего по венам к груди и низу живота.

– Спасибо, – снова повторила я. – Это все? Я пойду?

– Угу. – Он равнодушно кивнул.

Не было сомнений, что это действительно акт вежливости и сдержанное слово, а не что-то большее. И хорошо. Иначе было бы ужасно в третий раз получить надежду, после чего снова рухнуть с небес на землю, переломав оставшиеся кости.

– Лесь, – в последний момент Олег Сергеевич остановил меня, заставив шагнуть обратно в кабинет.

– Да?

– Почему ты тогда промолчала?

– О чем вы?

– О портрете. Это же ты его нарисовала, – он слегка склонил голову, не отводя пронзительного взгляда от моего лица, – не Марина. Так ведь?

В груди сначала похолодело, а затем там разгорелось пламя. На пару мгновений руки и ноги показались чужими. Он все же решил достать рисунок из рамки и проверить, не подписан ли он сзади? Умный, догадался. Интуиция подсказала, что портрет не от Марины, или здравый смысл? Иначе зачем было продолжать искать подпись?

– Как вы это поняли? – Из-за пересохшего горла голос стал странным. – Да и какая, в общем-то, разница?

Шефер кивнул.

– Ладно, можешь идти, – сухо бросил он и отвернулся, снова взявшись за телефон.

– А ответы?

Преподаватель промолчал.

Во мне вскипела буря эмоций. Хотелось подойти и влепить ему звонкую пощечину. Хотелось заставить нормально поговорить без этих тупых игр. Вытрясти наконец из него искренность.

– Как вы поняли? – Вторая попытка.

– Да какая, в общем-то, разница?

Руки затряслись от злости. После всего, после всех этих бесполезных и болезненных надежд он продолжал играть со мной? Издеваться? Не самое благородное поведение.

– Олег Сергеевич, – с трудом сдерживаясь, медленно начала говорить я, – я хочу вас…

– Я знаю, – перебил меня он.

Лицо Шефера оставалось каменным, однако в серо-голубых глазах плясали чертики.

Подавившись воздухом, я пыталась осознать, что и зачем он только что сказал.

– Идите, скоро пара начнется. – Голос преподавателя прозвучал так буднично, что сделал эту ситуацию еще более комичной.

Вот и поговорили.

– К вашему сведению, я убить вас хочу. А насчет вашего самоуверенного, наглого заявления, могу сказать лишь, что либо это взаимно, либо у вас большой телефон в кармане был.

Олег Сергеевич, сделавший во время финальной фразы глоток кофе, чуть не подавился в прямом смысле.

– Сочту за комплимент. – Его губы дрогнули, не в силах сдержать улыбку.

Он буквально чуть не засмеялся в голос, а до меня не дошло, в чем дело. А потом как дошло…

Ой.

По щекам разлился румянец.

Черт.

Какое взаимно? Какой большой телефон? Что я ляпнула вообще…

Я уже развернулась, чтобы уйти, но Шефер снова меня остановил.

– «Взаимно», значит? Уже к вашему сведению, – он сделал ударение на местоимении, – получается, я был прав.

Слов не было от такого наглого поведения. Как он мог? Это же низко. Он дважды дал мне ложную надежду! Дважды отверг! Позволял подойти ближе, зная о моих чувствах, а потом отгонял, как дворнягу. И теперь решил подразнить? Грязными намеками? Ему бы девушку найти, хотя бы на ночь, раз ответственности не хочет, чтобы снова нормальным человеком стать!

– Если вы позволяете себе так разговаривать со студенткой, то я позволю себе послать вас подальше на большой телефон, Олег Сергеевич.

Наконец я покинула деканат и быстро зашагала к аудитории. Теплый кофе приятно согревал ладонь.

С одной стороны, так шутить после всего, что было, действительно неуместно. Но с другой… сильно злиться тоже не получалось. Взбесил в моменте, но в душе гнева не было. Тем не менее позволять так обращаться со мной я больше не собиралась. Что за «подойди, нет, отойди, опять подойди, прости, я так не могу, о, ты меня хочешь…»?

Но про телефон, конечно, зря сказала. Интересно, как Машка на это отреагирует? Ну вот надо было такое выдать! Я ведь совсем не это имела в виду… Или это? Что я вообще хотела ему сказать-то?

Отсвечивать перед Шефером не хотелось, да и наблюдать его так близко тоже, так что я решила пересесть к Диме, на место за партой Насти и Алены в конце аудитории. Семенова это очень порадовало, он аж расплылся в улыбке.

– Ты чего переехала? – спросила Рыжик, оглянувшись. – Ледяной Король совсем задавил авторитетом?

Как она догадалась, что причина в Олеге Сергеевиче?

– Ну… да, тут покомфортнее. И там даже в конспект не подсмотришь, а я последнее время ничего выучить не могу. Устала.

– Да давно пора было пересесть, – отозвалась Алена.

В аудитории стоял галдеж: кто-то смеялся, кто-то болтал, но стоило Шеферу появиться, как все затихли.

– А что ж веселье закончилось? – довольно грубо произнес он, обращаясь ко всем и ни к кому одновременно. – Думаю, вы все повторили. Сейчас проведем опрос.

Да сколько можно-то? Чуть ли не на каждой паре какие-то опросы! Я шумно выдохнула, резко захлопнув тетрадь, и не сдержалась:

– Но у нас скоро зачет. – От волнения голос чуть дрогнул.

Метнув взгляд на мою пустующую парту, через мгновение преподаватель нашел меня и, приподняв подбородок, ответил:

– А вы, Олеся, думаете, что я допущу к зачету всех просто так?

– Ну, это же не экзамен. Вы можете не поставить зачет… Но разве можно до него не допустить?

– А кто мне запретит?

Я промолчала. А что тут скажешь?

– Кстати, а почему вы пересели? Думаете, так будет больше возможностей списать? – уточнил он.

– Что за бред? – Это сорвалось с губ так дерзко и резко, что я аж сама стушевалась. Щеглов произнес «у-у-у», видимо ожидая расправы надо мной. – Мы же не в школе, все постоянно пересаживаются по разным личным причинам…

– Попрошу вас соблюдать субординацию и выражаться корректнее при разговоре с преподавателем, Олеся. В остальном я вас понял, вы действительно имеете право сидеть, где захотите.

– Извините.

Опрос, который Шефер будто и не планировал изначально – было заметно, как он придумывал вопросы на ходу чуть ли не на отстань, прошел быстро и не слишком напряженно, по сравнению с предыдущими.