Путь Стратега - Саша Токсик

какую-либо безделушку на стену, то поставит пучок ароматных трав в вазу. И обязательно оставит кувшин с водой на самом видном месте, чтобы я, по возвращении из дубравы, мог его опустошить залпом.

Здесь же ничего из этого не было. Или Константин был радикальным аскетом, или вместо того, чтобы ночевать в тереме, он предпочитал спать прямо в кузнице. А что? Чем не вариант!

Тем более что благодаря горну там будет тепло на протяжении всей ночи. Но я отвлекся.

— Я верю, господин Меченый, что мы можем быть полезны друг другу, — располагающе улыбнулся я, отпив из поданной мне кружки. Внутри оказался насыщенный взвар из клюквы. Настолько кислый, что у меня аж скулы свело! Теперь было понятно, чего это Константин не хотел ночевать у себя в тереме. Я б от таких «напитков» тоже сбежал, сверкая пятками!

Каково же было мое удивление, когда сын кузнеца залпом опустошил свою кружку, так и не изменившись в лице. Мне даже захотелось взглянуть на парня с использованием Взора.

Имя: Константин Меченый

Отношение: настороженность

Талант: Стратег

— Давай без всех этих кружев и начистоту. Что конкретно хочет твоя деревня, Владимир? — глаза Константина вспыхнули, пока он изучал мой Статус. Я уже и отвыкнуть успел от того, что не я один обладаю даром Стратега.

— Всё просто в своей сути, — навис я над краем стола, подбирая слова. Мой собеседник явно не горел желанием сотрудничать со мной. Но этого следовало ожидать. — Моя деревня стоит на границе леса. У нас нет недостатка в древесине. Особенно, — я сделал акцент, — в хорошей древесине.

Лорх и Константин переглянулись между собой. Всего на краткий миг, но я заметил волнение со стороны старосты. Активированный Взор целиком и полностью подтвердил мои наблюдения.

Имя: Лорх Косолапый

Отношение: волнение

Талант: Счетовод

Этого-то я и добивался! Даже если Меченый не был ко мне расположен, общая выгода должна была склонить чашу весов в мою пользу. Тот же староста уже на ходу просчитывал потенциальную выгоду для своего поселения, поэтому я продолжил планомерно «окучивать» клиента.

— Как я понял, земля вокруг вашей деревни поистине благословлена богатыми залежами болотной руды. Но чтобы получить из нее так необходимое всем железо, эту руду еще нужно очистить от шлака. А для этого вам нужно часами поддерживать жар в ваших печах. Полагаю, именно по этой причине вы вырубили все деревья в округе, не так ли?

Меченый ничего не ответил, но его молчания уже было достаточно.

— Я могу избавить вас от этой проблемы, — пояснил я. — Деревня Дальняя готова регулярно поставлять вам древесный уголь в обмен на ваши товары. Смею предположить, качество нашего топлива вас приятно удивит.

— На словах мы все горазды, — заявил Константин, — а что на деле? Уверен, что твой уголь так уж хорош?

— Более чем, — не изменился я в лице. Стало ясно, что простыми переговорами дело не ограничится. Меченый требовал чего-то более существенного. Что ж, я мог дать ему то, что он так хотел. — Вы можете проверить мой товар хоть сейчас. Прямо в вашей кузнице, с вашим же железом. Это будет лучшей демонстрацией моей правоты.

Впервые за разговор в глазах Стратега проступил интерес.

— А если твой уголь окажется не так хорош, как ты говоришь?

— Тогда всё еще проще — поутру мы покинем ваше поселение.

— Вот это уже звучит как что-то дельное! — хлопнул Стратег по поверхности стола. Он повернул голову к сидевшему рядом Лорху. — Идем в кузницу! Прямо сейчас! Там и посмотрим, говорит наш гость правду или же брешет, как собака! Главное, не забудьте взять сам уголь!

Мы втроем встали со своих мест и пошли на выход. Переговоры перешли в совсем иную плоскость.

* * *

Константин Меченый был при кузнице столько, сколько себя помнил. Ещё до того, как он научился ходить, он уже ползал по угольным кучам, таскал с полок щипцы, молотки и другие инструменты. Меченого нельзя было вытащить из кузницы ни уговорами, ни даже угрозами выпороть.

Всё дошло до такой степени, что его отца одним летним утром чуть удар не хватил, когда он нашел своего непутёвого сына внутри кузнечного горна. Недовольного, упрямого, но готового залезть в самое жерло печи лишь бы не покидать этого славного места.

Кузница будто манила Константина. Жар от печи ему был приятнее уличной прохлады. Ритмичный удар молота о наковальню успокаивал похлеще любой колыбельной. А блеск металла радовал сердце, как не могла ни одна новая игрушка.

Меченый уже тогда знал, что ему было суждено стать кузнецом. Об этом твердил его отец, приняв выбор Константина. В это верил сам парень. Он не видел своей жизни без мехов, молота и клещей.

Меченый рос в своей небольшой деревне и был поистине счастлив. У него было любимое дело, в котором, как он верил, он был хорош. У него была любящая семья и друзья. Всё было хорошо. Даже слишком хорошо, чтобы быть правдой…

Всё изменилось, когда в нем открылся дар Стратега. Для любого другого простолюдина этот день стал бы настоящим праздником. Ведь кто в Союзе Княжеств не знал о славе великих Стратегов — героев, аристократов, защитников Княжеств?

Они вели за собой княжеские войска. Они отбивались от подлых нападок Светлейшей, от рейдов Альбиона. Они сторожили границы от натиска кочевников. Стратеги же стояли у руля каждого Княжества. На их плечах держался весь этот мир.

Стать частью такой элиты — мечта почти каждого простолюдина. За очень редким исключением.

И так уж вышло, что Константин был из числа последних. Юному кузнецу было плевать на славу, богатство и мир вокруг. Всё, что его волновало — это его семья и его кузница. И всего этого он лишился, когда солдаты силком посадили его в телегу и отправили на край света, на чертов Рубеж…

Прибыв в острог воеводы, Константин быстро понял, что он не принадлежал этому новому миру. Он не смог найти общего языка с другими Стратегами, выросшими среди роскоши и интриг. Даже выходцы из мещан смотрели на всё вокруг через призму выгоды и прибытка. В их глазах Меченый был деревенским дурачком. Грубым, неотёсанным и не смыслящим ничего ни в политике, ни в дипломатии, ни в экономике.

Сложные слова, непонятные, а самое главное — совершенно чужие Константину.

Для простого кузнеца в этой среде не было места. Когда воевода предложил подняться