Моя жизнь со Старцем Иосифом - Старец Еврем Филофейский

Никодима из монастыря Святого Дионисия. Отец Никодим был ученым писателем и исихастом. Он оставил административную должность в монастыре, чтобы больше предаваться аскетическому подвигу и молитве. Так он пришел в уединенные Катунаки и построил каливу с церковкой Благовещения Пресвятой Богородицы. Она была такой маленькой, что там могли поместиться только три человека. Отец Иосиф был у него послушником, а затем к ним пришел и отец Ефрем. Старцы Ефрем и Иосиф не только унаследовали аскетический дух этого преподобного мужа, но и получили его отеческое благословение.

Об их аскетизме и простоте говорит такой случай. У отца Ефрема однажды упал и разбился горшок с макаронами. Пошел отец Ефрем к своему Старцу, отцу Иосифу, и сказал:

— Старче, у меня упал и разбился горшок.

— Ну, тогда поедим прямо там.

И они сели и ели прямо с земли. Но как им было отделить пищу от земли? Поэтому они съели то, что было сверху.

Когда в 1924 году их нашли Франциск и отец Арсений, те уже достигли глубокой старости. Старец Ефрем очень радовался приходу двух новых послушников. Он часто плакал, расчувствовавшись, видя их готовность к совершенному послушанию.

* * *

Как-то раз один монах родом с Крита, живший по соседству в Катунаках, начал кричать и ругать старца Ефрема совершенно несправедливо, из-за какого-то недоразумения с границей между их земельными участками. Он устроил старцу Ефрему жуткий нагоняй и выволочку, орал на него, не переставая: «Ты негодяй! Такой-сякой!» Кричал он, кричал, а бедный старчик, поскольку был кроток и прост, не мог ответить ему тем же и потому только восклицал: «Что терплю я от этого человека! Что терплю!»

Молодой Франциск, страсти которого были еще живы, загорелся гневом. Он хотел выскочить и поставить на место зарвавшегося монаха, напрасно обижавшего старца. «Если я сейчас выйду, будет ему от меня», — подумал он. Негодование и гнев закипели в нем, ведь от природы он был очень гневлив. Гнев говорил ему: «Выйди и задай ему!» Но как только Франциск осознал, что выйди он — и страшно представить, что может случиться, так сдержал себя и сразу прибежал в церковь Благовещения. Там он пал на землю и стал призывать Пресвятую Богородицу, чтобы Она удержала его от крайностей: «Помоги мне, Матерь Божия! Не дай мне выскочить! Помоги мне, Христе мой, спаси мя, ибо, если сейчас выскочу, не знаю, что будет. Помоги мне, спаси мя, уйми эту страсть!»

Плача и рыдая, орошая землю горячими слезами, он увидел, что страсть гнева отступила, что он успокоился и к нему вернулась ясность ума. Только тогда Франциск вышел и уладил дело с большой любовью и ласково: «Ну, полно, полно! Мы пришли сюда не для того, чтобы владеть каливами, оливковыми деревьями и скалами. Мы пришли сюда ради нашей души, ради любви. Если потеряем любовь, то потеряем Бога. Лучше ничего не иметь, но иметь любовь. И напротив, если оставим в себе ненависть, что выйдет, отче? Мы оставили родителей, оставили все, что у нас было, а теперь будем ссориться из-за земного? Станем посмешищем для ангелов, людей и всего света?» И монах тот утихомирился.

Позднее Старец Иосиф признавался нам: «Если бы я не совладал с гневом в тот день, то, возможно, и убил бы этого монаха, потому что у меня было столько отваги и силы, что мог схватиться с десятью и справиться с ними. Это была моя первая победа в начале послушнического поприща. С тех пор я почувствовал, что гнев и ярость во мне уменьшились и не имеют прежней силы. Кротость начала согревать мое сердце».

Новоначальный Франциск задушил свой гнев, а тот монах, не сделав того же, прожил со своей страстью всю жизнь. Говорят: страсти стареют и умирают вместе с человеком. Так и того невоспитанного старчика до глубокой старости сопровождал гнев, не задушенный им. Этот сосед-грубиян постоянно создавал множество искушений для Франциска. Не передать, что пришлось ему пережить от этого несчастного. Он проклинал Франциска, обвинял, не оставлял в покое. Но Франциск изо всех сил проявлял терпение, как это видно из одного его письма: «Если бы я решил рассказать, что я выносил каждый день от этой страсти, то должен был бы написать книгу. Ибо Бог, желая меня освободить, посылал мне всякие ухищрения: чтобы несправедливо мне досаждали, чтобы меня оскорбляли, чтобы меня искушали. Не простые колкости, а способные убить. И терпя, и удушая в себе сатану крайним терпением, я получил избавление от этого зла».108

Итак, Франциск сказал себе: «Свое мужество на Святой Горе я должен проявить в борьбе с диаволом и страстями. Если я не сделаю этого, значит, проиграл». Так он и говорил про свои страсти: «Или я их, или они меня. Или победить, или пропасть». Из этой битвы и борьбы он вышел, в конце концов, великим победителем.

* * *

Старец Ефрем благословил Франциска и отца Арсения подвизаться, сколько они могут, а исповедоваться — тому духовнику, какой будет им по душе. Они готовили для старчиков еду и после этого были свободны.

Чуть выше их каливы, в очень труднодоступном месте, была пещерка. Стоит поскользнуться — и костей не соберешь. Там и подвизался Франциск. Взяв благословение старца Ефрема, он шел туда, закрывал за собой вход и совершал умную молитву. Он сидел там часами и молился.

Иногда они ходили с отцом Арсением подвизаться в одно место пониже, называвшееся Алики. Однажды они там отшельничали целую неделю. Когда они вернулись, старец Ефрем спросил: «Слушайте, дети, где вы подвизаетесь? Куда вы ходите? Возьмите и меня с собой». Но он, по старости, уже с трудом переставлял ноги. Взяли его Франциск с отцом Арсением и привели в одну пещеру внизу, возле моря. Была у них и удочка, чтобы ловить для старца рыбу. Но скоро он сказал: «Слушайте, дети, нехорошо мне. Отведите-ка меня назад». И как только они отвели его наверх, старец Ефрем слег по своей старческой слабости.

* * *

Вскоре умер собрат отца Ефрема, Старец Иосиф. Старец Ефрем решил, что Франциск уже готов принять монашеский постриг. Но так как они были зилотами,109 духовный собор Великой Лавры долго колебался, прежде чем дать на это благословение. В конце концов достойное поведение братии Старца Ефрема сняло все сомнения. Постриг Франциска состоялся 31 августа 1925 года, в воскресенье, на праздник Положения Честного Пояса Пресвятой Богородицы.

Франциск был пострижен в великую схиму110 с именем Иосиф. Он получил имя