Глазарий языка. Энциклопедия русского языка, меняющая представление о справочной литературе - Сергей Игоревич Монахов

Трезвый ум сохранял только острослов, граф Кирилл Разумовский. Выросший в Малороссии, он обернулся к окружающим и недоуменным шепотом произнес: «Чого вiн його кличе? Як встане, то всем нам достанется».

День 4

Стиховедение для начинающих

Одной из больших проблем для тех, кто только начинает заниматься практическим стиховедением, является определение значения звуков. Все догадываются, что звуки в стихах, в отличие от звуков в прозаической речи, обладают значением, но вот в чем это значение заключается, понимают не все. Кто-то, отчаявшись разгадать таинство художественного звука, даже бросается читать трактат К.Д. Бальмонта «Поэзия как волшебство», но почти моментально испытывает спазм сосудов и падает ниц. В помощь неофитам мы постарались составить исчерпывающий перечень значений, которыми могут обладать гласные фонемы в русской поэзии. Надеемся, все тайное в стихе отныне станет для вас явным.

А – азарт чтения фолиантов, благодарность участкового милиционера, вина пьяного от водки, гордыня одноногих, заинтересованность в фикусе, ирония нобелевских лауреатов, обескураженность старой выхухоли при падении бутылки, порыв ветра в южную сторону, стеснительность стеснения в грудной клетке, царственность без повода.

О – безмятежность ласк среди ласок, вдохновение дыма, жалость к потерянному портмоне, застенчивость одинокого демократа от невысказанное™ чувств, осторожное прищемление пальца вагонной дверью, покорность дождю, собранность грибов в лесу, удовлетворение от утреннего варения.

У – бессилие среди степей, грустное поползновение туда-сюда, горестная жизнь Плутарха, оцепенение ранее подвижного, омерзение от мерзкой погоды, скорбный шум в легких, последний крик парализованного, уныние при взгляде на мухобойку, печальное совокупление удрученных, усталость алых уст.

И – воодушевление в период опороса, восторженная мольба заносчивых трепетунов, экзальтация ради экзальтации, нежный барон с яблоками, ликование до икания, удовольствие при отпадении необходимости вычитывать правительственный циркуляр, умиленный взгляд на придавленного человека.

Э – досада кандидата юридических наук на лишение степени, двусмысленность бега в лесу, предвкушение энергичности, озабоченный мрачностью шкафа плащ, неловкий плевок в плечо, растерянность иголок, упорство в стремлении к замешательству, неоконченное песо для механического семьянина.

Ы – радость индустриальных свершений при свете разума, мрачность высокомерных карликов, любование уродливым речевым актом, озорной выстрел из голубицы, смятение поглаженного, напряжение шарфа в колесе, стыд составителей словарной статьи, гневный выкрик поэта, некстати обманутого в экстазе.

День 5

Учебники бытия

«…Для того чтобы изучить английский, я девять или десять лет назад купил французско-английский разговорник, предназначенный для начинающих. Я старательно выписывал фразы из этого учебника, чтобы потом учить их наизусть. Внимательно перечитывая их, я постиг не английский язык, но поразительные истины: скажем, что в неделе семь дней, что, впрочем, я уже знал; или же, что пол внизу, а потолок – наверху, – это мне, возможно, также было известно, но я никогда не задумывался об этом всерьез или же попросту позабыл, так что это сообщение внезапно показалось мне столь же удивительным, сколь и бесспорно справедливым. <…> Я сумел заметить, что я переписывал в тетрадку не просто английские фразы во французском переводе, но, скорее, фундаментальные истины, глубокие констатации.

…После универсальных истин автор учебника начал раскрывать мне истины частные; чтобы добиться этого, автор, несомненно вдохновленный платоническим методом, выражал их посредством диалога. Начиная с третьего урока появились два персонажа, о которых я до сих пор не знаю, были они реальными или вымышленными; это г-н и г-жа Смит, английская пара. К моему огромному изумлению, г-жа Смит сообщает своему мужу, что у них несколько детей, что они живут в лондонском пригороде, что их фамилия Смит, что г-н Смит – чиновник в некой конторе, что у них одна служанка, Мэри, также англичанка, что вот уже двадцать лет они дружат с семьей Мартинов…

Я твердил себе, что г-ну Смиту что-то об этом уже должно было быть известно, но никогда ведь не знаешь наверняка, бывают и до такой степени рассеянные люди; с другой стороны, неплохо и напоминать себе подобным нечто, о чем они могут забыть или что они недостаточно осознают».

Э. Ионеско. Трагедия языка (1958)

День 6

Слова-шпионы

Выходя на тропу войны с заимствованиями, важно понимать, с кем имеешь дело. Очень опасны иноязычные слова, которые умело замаскировались под исконные. Приведем некоторые примеры.

«ГРУБИЯН». Слово, прозрачнее которого вроде бы и не придумать. Однако связь с глаголом «грубить», по мнению большинства этимологов, вторична: это слово заимствовано, возможно через посредство западнославянских языков, из немецкого: ср. нем. Grobian – «грубый человек».

«ДЮЖИНА». Форма этого слова напоминает нам слово «дюжий» и потому не вызывает подозрений. Между тем это заимствованное слово, источником которого является французское douzaine – «двенадцать предметов». В Википедии почему-то написано, что слово фиксируется в русском языке с 1720 года. Это не так, слово известно уже в первой половине XVII века. От «дюжины» произошло слово «недюжинный», то есть «выбивающийся из ряда однородных предметов».

«ИЗЪЯН». Слово, будто бы образованное от «изъять». Однако достаточно некоторых сопоставлений: «при(н)ять» – «прием», «объять» – «объем», – чтобы признать, что от глагола «изъять» мы должны были бы получить слово «изъем». На самом деле это заимствованное и преобразованное персидское ziyan – «вред». Тем самым написание твердого знака в этом слове не отвечает правилам, поскольку здесь нет никакой приставки. Логичным было бы написание «изьян».

День 7

Супергерои русской литературы

Человек-ртуть (настоящее имя – Александр Пушкин). Суперсила: необычайно подвижен, принимает форму любого объекта, легко растворяет в себе любое оружие, нейтрализует врага, окутывая его парами гармонии и светлой печали.

Человек-лед (настоящее имя – Михаил Лермонтов). Суперсила: воздействует на врага одновременно кипящей кровью и тайным душевным холодом, после этого ледяным презрением приводит противника в состояние абсолютного экзистенциального одиночества.

Человек-смех (настоящее имя – Николай Гоголь). Суперсила: является перед врагами в немыслимых обличьях: с лицом-тыквой, в образе мухи-музыканта, без носа и со ртом величиной в арку и проч., – чем вызывает у противника непрекращающиеся приступы хохота, переходящие в бесконечные рыдания и истерику.

Человек-психоз (настоящее имя – Федор Достоевский). Суперсила: в любой ситуации задает проклятые вопросы, после чего враги теряют рассудок, человеческий облик и просят отправить их на каторгу.

Человек-толпа (настоящее имя – Лев Толстой). Суперсила: разделяется на сотни людей, непрерывно говорящих и перемещающихся, вовлекающих противника в обсуждение философии истории и полностью парализующих его индивидуальную волю.

Человек-энтропия (настоящее имя – Антон Чехов). Суперсила: идеальный аннигилятор энергии любого типа, звуком специальной струны вызывает у врагов ощущение бессилия, апатии, смертельной тоски и