Советский атомный проект. 1930-1950-е годы - Геннадий Александрович Куренков

и «В», институтов «А» и «Г», в которых работали немецкие специалисты, а также ряда институтов и предприятий других ведомств. Всего в 9-м Управлении МВД СССР и Первом главном управлении при Совете Министров работали 257 немецких специалистов, из них 64 научных сотрудников, 48 инженеров, 53 научно-вспомогательного персонала и 92 квалифицированных мастеров и рабочих. Из числа немцев были приглашены из Германии 122 и отобраны из лагерей для военнопленных 135 человек. Немецкие специалисты работали в Институте «А» (директор – Арденне) в Сухуми – 106 специалистов, в т. ч. 51 научный работник и инженер; в Институте «Г» (директор – профессор Герц) в Сухуми – 96 специалистов, в т. ч. 26 научных работников и инженеров; в Лаборатории «В» (научный руководитель – Позе) в 110 км от Москвы, по Варшавскому шоссе – 30 специалистов, в т. ч. 13 научных работников и инженеров; в Научно-исследовательском институте № 9 Первого главного управления при Совете Министров – 5 научных работников. 9-е Управление было включено в состав Управления научно-исследовательских учреждений ПГУ Спецкомитета СМ СССР. Генералов и офицеров 9-го Управления и находящихся в его ведении институтов, лабораторий и объектов зачислили в действующий резерв МВД. За ними сохранили установленную для генералов и офицеров МВД заработную плату, надбавки за воинское звание и выслугу лет, пайковое и вещевое довольствие, порядок присвоения очередных воинских званий и другие льготы и преимущества.

Работа с немецким учеными и специалистами требовала проведения определенных мероприятий и принятия мер от утечки и разглашения информации как по секретности, так и их охране с соблюдением соответствующего режима, установленного для немецких специалистов, приглашенных на работу в СССР. Так, на заседании Социального комитета при Совете Министров СССР 18 февраля 1949 года для немецких специалистов, занятых выполнением заданий Первого главного управления, было установлено разработать отдельные отличные от советских условные термины при выдаче заданий[394]. Во время работы в советских учреждениях немецкие специалисты находились под контролем, а в бытовой жизни – под охраной сотрудников государственной безопасности, которые были обязаны их сопровождать. Как одну из мер материального стимулирования можно привести то, что в атомном проекте немецким специалистам устанавливалась, как и советским специалистам, надбавка за секретность в размере от 25–50 % от основного оклада в зависимости от важности сведений и степени осведомленности. 6 марта 1948 года на Специальном комитете при Совете Министров СССР был поставлен вопрос о заключении трудовых соглашений с иноспециалистами[395]. Ряд исследователей, в том числе и историк Н. В. Мельникова, отмечают и привилегированное положение немецких специалистов по сравнению с советскими: «Зарплата зарубежных специалистов, работающих в СССР, была выше по сравнению с оплатой труда советских научных работников, имеющих с ними равное служебное положение, и наполовину выплачивалась в валюте государств, подданными которых они являлись. До 75 % получаемой ими заработной платы, а также премиальных сумм они имели право переводить в Германию (по представлению через Министерство финансов СССР). Бывшие военнопленные во время работы по “атомным” делам получали такую же зарплату, как и приехавшие добровольно из Германии. Например, в 1950 г. занимающие должность инженера немцы имели оклад, в полтора раза превышающий “атомный” инженерный оклад советского работника. Разница между окладами старших научных сотрудников, докторов наук была до 1,7 раза в пользу немецких специалистов, между руководителями групп, докторам наук – до 1,4 раза. В некоторых случаях разница между окладами крупных ученых могла доходить до трехкратного превышения… Немецкие специалисты обеспечивались также своеобразным “социальным пакетом”, в который входил отпуск (без выезда из СССР до 36 рабочих дней с выплатой месячного оклада), санаторно-курортное лечение, пенсии по потере трудоспособности и после возвращения в Германию, пенсия и единовременное пособие родным в случае смерти во время работы в СССР. Крупным ученым – “аккордные” премии после завершения работ, особняки, квартиры в Германии, мебель, автомобили»[396].

По мере приближения момента испытания советской атомной бомбы и наработки опыта советскими учеными, специалистами и рабочими отпадала необходимость в использовании немецких. Так, 28 июня 1949 года на заседании Специального комитета при Совете Министров СССР был рассмотрен вопрос «О дальнейшем использовании немецких специалистов». В одном из пунктов решения предлагалось уточнить вопрос о передаче 81 немецкого специалиста в другие отрасли промышленности, при необходимости использования их на одном из предприятий с соблюдением соответствующего режима, установленного для немецких специалистов, приглашенных на работу в СССР[397]. А уже после испытания советского атомного заряда в Семипалатинске, когда вопрос разработки и наличия атомной бомбы перестал быть секретом, 18 ноября 1949 года состоялось заседание Специального комитета при Совете Министров СССР, на котором был рассмотрен вопрос «О режиме для немецких специалистов». Было поручено в пятидневный срок разработать предложения о внесении необходимых изменений в действующий режим для немецких специалистов[398]. С ними заключались договоры, и они переводились на 3–5 лет на работы, не связанные с секретностью. Кстати будет сказано, что на данном заседании Спецкомитета рассматривался также вопрос уже о серийном производстве атомной бомбы РДС-1 и об изыскании возможностей для использования атомной энергии в мирных целях.

К концу 1949 года назрела необходимость в реорганизации и оптимизации Первого главного управления. Согласно постановлению Совета Министров СССР № 5468-2082сс от 1 декабря 1949 года «О ПГУ при СМ СССР»: «В целях наиболее успешного выполнения задач, стоящих перед Первым главным управлением при Совете Министров СССР, и учитывая, что опыт его работы за истекшее время указывает на необходимость внесения ряда изменений в действующую структуру указанного управления», реорганизовывалась старая и создавалась новая структура. Для обеспечения большей четкости, оперативности и устранения параллелизма в работе были внесены изменения в утвержденную ранее постановлениями Совета Министров СССР от 9 апреля 1946 года № 803-325сс и от 29 ноября 1947 года № 3910-1328сс организационную структуру Первого главного управления при Совете Министров СССР. Наряду с другими изменениями, Управление № 3 (научных учреждений) было объединено с Управлением № 9 (институтов «А» и «Г» и лабораторий «Б» и «В»), где работали немецкие ученые и специалисты[399].

1 июля 1950 года было принято постановление Совета Министров СССР № 2857-1145сс/оп «О работе научно-исследовательских институтов «А» и «Г» и лабораторий «Б» и «В» Первого главного управления при Совете Министров СССР»[400]. Оно непосредственно касалось данных структур. Так, на базе институтов «А» и «Г» в Первом главном управлении при Совете Министров СССР создавался институт № 5 (Сухумский физико-технический институт, исполняющий обязанности директора – А. И. Коглашвили, заместитель директора НИИ-5 по научной части – к. ф.-м. н. И. Ф. Кварцхава). Директором Отдела «А» назначался М. Арденне, директором Отдела «Г» – профессор Г. Герц. Директором Лаборатории «В» назначался доктор физико-математических наук Д. И. Блохинцев, директором Лаборатории «Б» – полковник А. К. Уралец,