Советский атомный проект. 1930-1950-е годы - Геннадий Александрович Куренков

научным руководителем Лаборатории «Б» – доктор Н. В. Риль. Как видно, ведущие немецкие ученые оставались на постах на уровне не ниже руководителей структурных подразделений. Первое главное управление при Совете Министров СССР обязали оставить в НИИ-5, Лаборатории «В», Лаборатории «Б» и НИИ-9 для дальнейшей работы 73 немецких специалиста, в том числе 10 военнопленных, и освободить от работы в указанных выше научных учреждениях 134 немецких специалиста, в том числе 28 военнопленных, по спискам, утверждаемым Первым главным управлением. С немецкими специалистами заключались договоры об их дальнейшей работе в СССР. В договорах обуславливался срок возвращения немецких специалистов в Германию временем, необходимым для завершения порученной работы (включая освоение в заводских условиях), и последующей двухлетней работой по несекретной тематике.

К каждому из ведущих немецких ученых (М. Арденне, Г. Герцу, М. Фольмеру, Н. Рилю, П. Тиссену, М. Стенбеку, Х. Позе) прикреплялись по два сопровождающих лица для охраны. Сопровождающие тщательно проинструктировались об их обязанностях и правилах поведения при исполнении службы. Увеличивался штат сопровождающих: НИИ-5 – до 30 чел., Лаборатории «В» – до 10 чел., в Лаборатории «Б» – до 6 чел., НИИ-9 – до 6 чел. Сопровождающим (охранникам) ежегодно бесплатно выдавалось по комплекту штатской одежды. Директорам НИИ-5, лабораторий «Б» и «В» и НИИ-9 разрешалось предоставлять, по согласованию с уполномоченным Совета Министров СССР, немецким специалистам право посещать (с охраной) зрелищные мероприятия, музеи, лекции и выезжать на экскурсии в пределах района проживания, а также, совместно с Министерством просвещения РСФСР и Министерством высшего образования СССР, организовывать обучение детей немецких специалистов в местных начальных и средних школах и, по согласованию с МГБ СССР, в высших учебных заведениях СССР. Немецким специалистам разрешалось, по согласованию с МГБ СССР, выезжать (с охраной) для проведения отпуска в непромышленные районы СССР, а в случае необходимости лечения – на соответствующие курорты. На объекте «Синоп» организовывался дом отдыха для немецких специалистов, работающих в системе Первого главного управления, выделив для этого изолированные от института помещения. Для отдыхающих немецких специалистов устанавливался такой же режим, как и для немецких специалистов, постоянно проживающих на объекте. Министерство внутренних дел СССР обязали направить освобождаемых из НИИ-5 и лабораторий «Б» и «В» немецких специалистов из числа военнопленных в специальный, изолированный лагерь. Репатриацию немецких специалистов из числа военнопленных, освобожденных ранее из НИИ-5 и лабораторий «Б» и «В» и направленных в лагеря военнопленных, предполагалось произвести через 2–3 года после освобождения их от исследовательских работ. Освобождаемые от работы в НИИ-5, лабораториях «Б» и «В» 106 немецких специалистов направлялись на строительство одного из комбинатов, № 16 или № 18 МВД СССР, для использования на монтаже вывезенного из Германии оборудования, сохранив для них режим, установленный для немецких специалистов, работающих в системе Первого главного управления при Совете Министров СССР. Министерству государственной безопасности СССР и Первому главному управлению при Совете Министров СССР поручалось в 20-дневный срок рассмотреть и представить Специальному комитету при Совете Министров СССР предложения о выдаче документов на жительство немецким специалистам, заключившим трудовые договоры для работы в системе Первого главного управления при Совете Министров СССР. Кроме того, немецким специалистам разрешили защищать диссертации на соискание ученых степеней в порядке, установленном постановлением Совета Министров СССР от 14 февраля 1950 года № 595–240 для научных работников, работающих по заданиям Первого главного управления при Совете Министров СССР[401]. Как видно, для немецких специалистов постепенно снижались режимные ограничения, многое уже разрешалось, но под контролем и охраной. В целях сохранения государственной тайны организовывался временный карантин, как по работе с оперативными секретными сведениями, так и с нахождением на секретных объектах, в том числе и для военнопленных. В 1950–1953 годах было принято много решений на уровне Спецкомитета и Правительства СССР по заграничным объектам, на которых работали иностранные граждане. Так, 4 февраля 1950 года состоялось заседание Специального комитета при Совете Министров СССР, на котором рассмотрен вопрос о мероприятиях по обеспечению работ а/о «Висмут» в Германии[402]. 14 февраля 1950 года принято постановление Совета Министров СССР № 596-241сс «О мероприятиях по обеспечению работ государственного акционерного общества “Висмут” в Германии в 1950 году»[403]. 13 апреля 1950 года постановлением Совета Министров СССР № 1478-565сс «Вопросы а/о “Висмут”», Главному управлению советским имуществом за границей при Совете Министров СССР разрешалось передавать правительственным органам ГДР для включения в пятилетний план этой страны данные по АО «Висмут». Это были сведения по объему выпускаемой продукции по годам в денежном выражении, по объему капитальных затрат по годам, но без разбивки по направлениям и объектам строительства, потребность на пятилетие по годам в сырье, материалах, оборудовании, топливе, электроэнергии и рабочей силе, стоимость части продукции «Висмута» по годам, которая будет поставляться в СССР в счет репараций. Отмечалось, что эти данные будут включены в общие показатели советских предприятий в ГДР в целом. Заявки на сырье, материалы, оборудование, топливо, электроэнергию и рабочую силу и сведения по другим вопросам, связанным обеспечением успешной деятельности предприятий «Висмута», разрешалось подавать в рабочем порядке правительству ГДР[404]. Таким образом, власти ГДР в определенной степени информировались о деятельности «Висмута» и включались в его работу. В начале 1950-х годов советские зарубежные предприятия на 80 % обеспечивали потребности атомного проекта в ураносодержащем сырье, причем на долю ГДР приходилось до двух третей всех поставок[405]. 17 мая 1950 года состоялось заседание Специального комитета при Совете Министров СССР, на котором было принято решение поручить комиссии в составе А. П. Завенягина (председатель), С. И. Огольцова, П. Я. Антропова и В. Н. Меркулова с участием М. А. Суслова срочно проверить обстоятельства, связанные с исчезновением 16 мая 1950 года в Берлине заместителя директора АО «Висмут» по снабжению Г. В. Салиманова[406]. Решением Специального комитета при Совете Министров СССР 10 июня 1950 года была увеличена численность войск Министерства государственной безопасности СССР для охраны новых объектов советского акционерного общества «Висмут» в Германии[407]. 8 июля 1950 года решением Специального комитета при Совете Министров СССР Акционерное общество «Висмут» передается в подчинение ГУСИМа (Главное управление советским имуществом за границей при СМ СССР)[408]. 2 октября 1950 года Спецкомитетом были утверждены отпускные цены на продукцию а/о «Висмут»[409]. 23 мая 1951 года вышло распоряжение Совета Министров СССР № 8025-рс/оп об увеличении плана акционерного общества «Висмут» по добыче урана[410], а 29 декабря 1951-го принято постановление Совета Министров СССР № 5378-2338сс «О плане добычи и поставке в Советский Союз продукции Отделения советского государственного акционерного общества “Висмут” в Германии на 1952 год»[411]. 30 июня 1952 года Специальным комитетом при Совете Министров СССР рассматривался вопрос о дальнейшем использовании немецких специалистов, работающих в научно-исследовательских учреждениях Первого главного управления при Совете Министров СССР[412], в результате чего