Вокруг Финляндского вокзала. Путеводитель по Выборгской стороне - Владимир Ильич Аксельрод

новом здании кафедры физиологии Военно-медицинской академии в Ломанском переулке, куда ее перевели с Нижегородской улицы, в первое 20-летие прошлого века были выполнены многие работы по физиологии высшей нервной деятельности[1041]. Первоначальный проект, разработанный в 1900 г., предполагал постройку трехэтажного здания экспериментального (физиологического) института академии. Там планировалось разместить кафедры физиологии, общей патологии, гистологии и фармакологии. Однако война с Японией пагубно сказалась на бюджете Академии, и пришлось ограничиться двумя этажами. Для кафедр фармакологии и гистологии места не нашлось[1042]. Как отмечают авторы книги «Павлов в Петербурге – Петрограде – Ленинграде», Иван Петрович вникал во все детали проектирования и строительства новой физиологической лаборатории. Учел опыт создания физиологических институтов в европейских государствах, которые посетил в 1900 г. В отчете о заграничной командировке он писал: «Не быв за границей целых 15 лет, я был поражен тем прогрессом почти во всех странах, даже в бедной Италии, который сделали за это время физиологические лаборатории. Они, без преувеличения можно сказать, превратились во дворцы».

Дворцом стала и новая кафедра физиологии Академии. Ее вскоре признали лучшей в Европе не только по научной деятельности, но также по размещению и оборудованию. Нобелевская премия Павлова в немалой степени способствовала тому, что начальство Академии шло навстречу почти всем его требованиям и довольно щедро субсидировало оснащение новой физиологической лаборатории. Конфликты Ивана Петровича с архитектором и строителем очередного академического здания полковником А. М. Вишняковым заканчивались, как правило, удовлетворением запросов заказчика.

Павловская кафедра размещалась теперь в красивом двухэтажном особняке, стоявшем на северной окраине территории Военно-медицинской академии. От входной двери в просторном вестибюле поднималась широкая лестница. Сквозь огромное окно, обращенное на юг, вестибюль щедро освещался солнцем. Обилие света создавало у человека, поднимавшегося по лестнице, приподнятое, радостное настроение. В бельэтаже находились лаборатории и операционный блок с клиникой для оперированных собак, а во втором этаже – аудитория, лаборатории и кабинет Ивана Петровича. Позднее, когда стали проводиться обязательные практические занятия со студентами, часть комнат бельэтажа превратили в учебные классы.

В уютной аудитории помещалось до 150 студентов, причем с любой скамьи хорошо просматривалось все, что происходило на операционном столе, который с грохотом выкатывали ассистенты для демонстрации слушателям различных физиологических экспериментов. Посредине аудитории занимал много места шестиугольный стол, покрытый линолеумом. За ним в венском кресле восседал во время лекции Иван Петрович. К столу усаживались и наиболее радетельные студенты – они-то чаще других вступали в дискуссию с лектором, прерывая его порой буквально на полуслове. На стол выставляли различные приборы, предназначенные для демонстрации. Под высоким потолком висела большая люстра, освещавшая всю аудиторию ярким ровным светом. В просторной комнате (вивисекционной), непосредственно примыкавшей к аудитории, ассистенты готовили животных к проведению демонстрационных опытов.

Гордостью кафедры являлась операционная – большая светлая комната, две стены которой (южная и западная) были почти сплошь стеклянными. Ее устроили лучше даже, чем в Институте экспериментальной медицины. Размещение в угловых комнатах здания, в стороне от лабораторий, отвечало высоким требованиям к клиническим операционным, предназначенным в те времена для оперирования людей. С операционным блоком соседствовали перевязочная и 4 отдельные комнатки, составлявшие клинику для оперированных животных. Там их выхаживали после сложных операций, что в эпоху, когда не знали антибиотиков и сульфаниламидных препаратов, доставляло персоналу много забот.

Скромностью отличалась обстановка профессорского кабинета. Самым дорогим украшением Павлов считал большую фотографию Сеченова в кругу студентов, окончивших Академию в 1869 г. Ее подарила кафедре вдова выдающегося русского физиолога…

Во дворе Физиологического института академии построили большой виварий, где содержались главным образом собаки. Нигде подопытным животным еще не создавалось столь благоприятных условий, как в лабораториях Павлова, и это тоже явилось залогом небывалых успехов в развитии метода хронических экспериментов[1043].

В Ломанский переулок устремились студенты и врачи. Свет в окнах особняка горел допоздна. Там учились не только физиологии, но и самой методологии научного поиска. Личность Павлова была окружена в Академии ореолом подвижничества во славу науки. Даже первокурсники стремились попасть на лекции Ивана Петровича. Для осуществления своего намерения они появлялись на кафедре задолго до урочного часа. Студенты второго курса, на котором изучалась физиология в соответствии с учебным планом, не оставляли в аудитории свободных мест, хотя посещение лекций в Академии не было обязательным. Павловскую аудиторию, как правило, заполняли также врачи и старшекурсники, для которых встреча с любимым профессором превращалась в праздник[1044].

В мемуарах бывшего студента Б. П. Александровского набросан великолепный портрет 60-летнего Ивана Петровича: «Среднего роста, коренаст, голову имел белоснежную и такую же белоснежную небольшую окладистую бороду. Седина… была сплошная, и седые волосы были как серебро, блестящие и чистые. Лицо казалось совершенно молодым, здоровым, розовым. Оно было красиво той особой старческой красотой, которая, по-видимому, свойственна здоровым старикам, живущим чистой, воздержанной и дельной жизнью. Но самое замечательное – были его глаза. Чистые, голубые, как незабудки, лучистые и глубокие. В движениях он был быстр, подвижен. А говорил он необычайно просто, понятно и замечательно увлекательно… Речь была с рязанским говорком»[1045].

Мемориальная доска

Кроме мемориальной доски на фасаде в самом здании открыта Мемориальная аудитория. Еще одна мемориальная доска на этом здании посвящена Л. А. Орбели: «Здесь с 1913 года по 1950 год работал выдающийся физиолог академик Леон Абгарович Орбели»[1046]. Л. А. Орбели (1882–1958) – один из создателей эволюционной физиологии, академик (с 1935 г.) и вице-президент (1942–1946 гг.) Академии наук СССР, Академии медицинских наук (1944 г.). Всемирное признание получили его труды по физиологии вегетативной нервной системы, боли, анализаторов, подкорковых центров. Ряд его работ посвящен подводной и авиационной физиологии. Леон Абгарович – брат выдающегося востоковеда и также академика Академии наук СССР, который с 1934 по 1951 г. был директором Эрмитажа[1047].

Завершает четную сторону улицы Комиссара Смирнова дом № 12/11 на пересечении с Большим Сампсониевским проспектом. Как и предыдущее здание, оно возведено в 1900 г. по проекту военного инженера А. М. Вишнякова[1048] для Мариинского приюта увечных воинов профессора Альбрехта. Доктор медицины Герман Александрович Альбрехт заведовал этим приютом до 1917 г.[1049]

Пожалуй, наиболее известным общественным учреждением на улице Комиссара Смирнова сегодня является Дворец культуры «Выборгский». Каждый вечер сюда спешат из станций метро «Площадь Ленина» и «Боткинская» поклонники Мельпомены.

Улица Комиссара Смирнова, д. 12. Мариинский приют для увечных воинов им. профессора Альбрехта

Жилой дом Выборгского товарищества для устройства постоянных квартир. Дворец культуры «Выборгский»

Но не меньший интерес для тех, кто интересуется историей города, представляет не только сам Дворец как учреждение культуры с большими традициями, но и история строительства не совсем обычного здания на участке по Ломанскому пер., 15.

В 1870-1880-е гг. этим земельным участком владел