Иван Серов – председатель КГБ - Никита Васильевич Петров

остался. В ноябре 1957 года, по свежим следам пленума ЦК КПСС, изгнавшего из руководства маршала Жукова, он написал Хрущеву о попрании Серовым в Комитете госбезопасности «принципов коллективного руководства» и стремлении не только сохранить в руководстве комитета, но и повысить в должности и наградить явных «нарушителей социалистической законности». При этом Маляров назвал фамилии генерал-майора И.И. Бетина, генерал-лейтенанта П.В. Федотова и полковника Гнеушева, однако осторожно замечал: «Я понимаю, что всех нарушителей закона сейчас, может быть, и не следует наказывать, но убежден также и в том, что нет оснований выдвигать и награждать их…»[1011] В заявлении Малярова говорилось о чрезмерном честолюбии Серова и о том, что тот проявляет «грубость к подчиненным, администрирование, нетерпимость к критике.»[1012]

И, хотя никаких видимых и ощутимых последствий для Серова заявление Малярова не имело, «качество» оперативной и следственной работы постепенно росло. Если в 1956 году в территориальных органах КГБ было прекращено как на «необоснованно арестованных» 7,35% дел от общего числа арестованных, в 1957 году — 2,7%, то в 1958 году –1,92% (а в абсолютном выражении — на 32 человека)[1013].

В СВИТЕ ХРУЩЕВА

Одним из первых выездов в капиталистическую страну стала инспекционная поездка Серова весной 1954 года в Швейцарию для проверки мер безопасности советской делегации во главе с министром иностранных дел СССР Молотовым[1014]. Здесь Серов вновь дал волю своим приобретательским инстинктам. Вот как это описывает заместитель начальника 9-го управления КГБ Н.С. Захаров, непосредственно отвечавший за охрану советской делегации:

«В Женеве сопровождавший делегацию Серов от нечего делать ездил по магазинам, скупая красивые вещи. Однажды я его долго ждал, чтобы согласовать неотложный вопрос. Когда Серов приехал, я, подождав немного, без стука захожу в его комнату и вижу комичную картину: Серов стоит на коленях и разбирает драгоценные вещи типа “бижутерии”. Я обомлел, стою и молчу от неожиданности. “Чего тебе надо?” — не вставая, крикнул Серов. “Срочное дело”, — говорю я. “Иди, сейчас приду!” — сказал он. Я вышел, проклиная себя, что не постучался и вошел в комнату к Серову неожиданно. Я и так его не особенно уважал, но после этого он совсем упал в моих глазах. Я понимал, что он использовал валюту из закрытого источника, т. е. злоупотреблял своим служебным положением»[1015].

Н.С. Захаров.

[Из открытых источников]

Доверие Хрущева Серов старался оправдывать везде, даже в заграничных поездках. В сентябре – октябре 1954 года, сопровождая Хрущева в ходе длительного визита в Китай, Серов всячески ему угождал, отвечая не только за безопасность советской делегации, но и за ее хозяйственное обслуживание и питание. Оказалось, что функции завхоза вовсе не обременительны для председателя КГБ. Их он ревностно и с усердием исполнял и в дальнейшем. Как вспоминал о поездке в Китай Д.Т. Шепилов, тоже включенный в свиту Хрущева:

«Хрущев был очень привередлив в еде и частенько покрикивал:

— Серов! Почему суп не горячий?

— Иван Александрович! Ты что, решил нас несолеными отбивными кормить?

— Серов! А вобла есть?

Серов, присаживающийся обычно к краю стола, на окрик Хрущева срывался с места и мчался на кухню поправлять дело»[1016].

Самая работа для председателя КГБ. Серов вдруг оказался в шкуре Власика с той лишь разницей, что у Власика был один хозяин, а над Серовым возвышалось «коллективное руководство». Даже сам будучи на юге на отдыхе, рядом с «охраняемыми» он не мог быть вне службы: «то охота, то рыбная ловля, то встречай, то провожай…»[1017]

Унизительное помыкание со стороны подвыпившего руководства, знакомство с изнанкой жизни «вождей», их ссоры и пьяный вздор — дали Серову уникальный опыт и сориентировали[1018]. Он поначалу тяготился, но быстро втянулся, разобрался и прекрасно понял, кому и как служить.

И в дальнейшие свои выезды из страны руководящая двойка — Н.С. Хрущев и Н.А. Булганин — неизменно брали с собой Серова. Для организации обслуживания, да и вообще на всякий случай. Советские вожди еще не привыкли к заграничным поездкам и не почувствовали к ним вкуса. Так что мало ли что там с ними может произойти… А вдруг провокация какая? В этом свете важны были и официальные функции Серова по обеспечению мер охраны советских лидеров.

Н.А. Булганин, Н.С. Хрущев.

[Из открытых источников]

В конце 1955 года Булганин и Хрущев отправились в длительный, на целый месяц, вояж в Индию, Бирму и Афганистан. Отбыли из Москвы 17 ноября и прибыли назад лишь 21 декабря 1955 года[1019]. В течение всей поездки их сопровождал Серов и обеспечивал «личную безопасность». И здесь, по воспоминаниям Н.С. Захарова, отличился: «Будучи сопровождающим лицом, он просто украл предназначенную Джавахарлалом Неру для другого человека прекрасную настольную лампу из бивня слона»[1020].

Близость к «охраняемым» была щедро вознаграждена. Именно за этот вояж Серов 31 декабря 1955 года удостоен ордена Красного Знамени[1021]. В то же время он погрузился в мир внутренних интриг, обид и распрей руководящей верхушки. Ему приходилось непросто. Конечно, он инстинктивно держался ближе к Хрущеву. И поневоле терпел обиды и несправедливые упреки. Когда в Болгарии начальник охраны, «прикрепленный» к Хрущеву, выпил лишнего, пишет Серов, «Хрущев мне предъявил претензии, почему ваши сотрудники пьют. Ну, я думаю, что Столяров не у меня научился пить, а там, где работает»[1022]. О своих обязанностях по организации охраны руководителей и об охраняемых Серов пишет: «Вообще мне с ними сложно. Надо смотреть за охранниками, чтобы не перепились, да еще замечать, кто чего неправильно сказал. Друг другу не хотят сказать, а мне вываливают»[1023]. Серов видел нараставшее раздражение Хрущева в отношении Булганина: «Не может выступать, все дело портит»[1024].

И.А. Серов. Лондон. 1956.

[Серов И.А. Записки из чемодана…]

В апреле 1956 года Булганин и Хрущев посетили с официальным визитом Великобританию. Накануне этой поездки Серов на новом «Ту–104» вылетел 22 марта в Лондон для подготовки визита и «отработки мер безопасности». Но тут вышел скандал. Английские таблоиды подняли ужасную шумиху, Серова открыто называли «кровавым мясником»[1025]. Его всюду преследовали репортеры. Возмущенные выступления печати, считавшей Серова виновником неосталинских репрессий, заставили советское руководство отказаться от идеи включить его в состав делегации. Об этом Серову сообщил Хрущев, сославшись на возможные студенческие протесты[1026]. Да и план поездки поменялся, Хрущев решил отправиться в Великобританию морем. Серов не участвовал в поездке, тем не менее распространились слухи, будто