Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев

И снова придёт зима.

И снова пойдём мы добывать ёлку и счастье.

И ту единственную, без которой ничего нам в жизни не надо.

Снег идет, снег идет,

Снег идет, и всё в смятеньи:

Убеленный пешеход,

Удивленные растенья,

Перекрестка поворот.

Ты появишься из двери

В чем-то белом, без причуд,

В чем-то, впрямь из тех материй,

Из которых хлопья шьют.

Наш советский Дед Мороз

Ёлка в Кремлёвском Дворце съездов, а того раньше – в Колонном зале Дома Союзов. Звучит-то как! Огромные подарки – красные Царь-колокола и Спасские башни, звёзды и волшебные фонари. Мороз – хватай за нос, скрип снега под валенками и сапожками, шарфы до носа, смех и предвкушение праздника. Варежки на резинках, и всё равно – дорога усеяна «потеряшками», которые вязали мамы и бабушки. Толпа в гардеробе, суета и торжественная высь сводов. Невиданная, неимоверная Ель Всех Елей – до неба, до звёзд!

Рубиновый свет кремлёвских пятиконечных.

Советский Новый год для самых счастливых в мире детей, рождённых под звездой Страны Советов.

Тридцать первого декабря 1936-го явлен был миру советский Дед Мороз – Михаил Гаркави – талантливейший конферансье, великолепный актёр, мастер импровизированной шутки. Товарищ Сталин товарища Гаркави утверждал лично.

И товарищ Гаркави не подвёл.

Мало того, что любим он был детьми; мало того, что именно он произнёс впервые на всё страну (радиоточки – помните такие?): «Ёлочка, зажгись!» Так ещё и будто бы жил в нём истинный дух настоящего Деда Мороза. Того Мороза-воеводы, что вечно «обходит владенья свои» и непомерной силой творит невозможное:

«Метели, снега и туманы

Покорны морозу всегда,

Пойду на моря-окияны —

Построю дворцы изо льда!»

Потом была война.

Но и в войну Михаил Гаркави не оставил свой пост. Кроме того, постоянно выступал на фронте, в театральных агитбригадах. Бывал под обстрелами, всякого повидал. Его снежная вахта длилась десять лет. В 1946-м он передал волшебный посох Сергею Преображенскому.

Преображенский был великий кукольник, ученик и соратник Сергея Образцова, выдающийся писатель, педагог и драматург.

Именно он выстроил празднество Нового года по всем советским канонам. Да, да! Много ли вы о том задумывались в детстве? Вот вас встречают шутками-прибаутками. Вот зовёте вы Снегурочку или вместе со Снегурочкой зовёте Деда Мороза. Вот приключаются странные коллизии, всё торжество под угрозой, а сомнительного вида и нрава существа чинят Деду Морозу и его помощникам разные пакости. Вот вы в напряжении, вовлечены в действо! Страшно и весело! И – развязка! И вспыхивает нездешними огнями ёлка, и так хорошо и светло на душе, что не поделиться мандарином с другом – грех великий, и нет тому прощения.

Год 1961-й – в Москве торжественно открыт Кремлевский Дворец съездов. В полном соответствии с лозунгом «Всё лучшее – детям» главная новогодняя ёлка Страны Советов переезжает сюда, приобретая высочайший статус государственного действа первостепенной важности. Мы в космосе, мы первые везде и во всём. И потому выбор «главного советского Деда Мороза» осуществляется более чем придирчиво.

Дело решит кино!

В 1964-м на экраны СССР выйдет «Морозко», где роль Деда Мороза (он же Морозко) сыграет выдающийся актёр Александр Хвыля. Сам фильм растащат на цитаты, а свекольные щёчки наипротивнейшей «Марфушечки-душечки» станут эталоном плохого макияжа. Так-то! Не без назиданий!

В образе Морозко Александр Хвыля столь органичен, дети узнают его и в лицо, и по голосу – Морозко же! Встречают так восторженно, что нет никаких сомнений – это и есть сам Дед Мороз. И повадки те же самые: величественный, басистый, голосистый, крепкий, словно кряжистый дуб. Начальство от культуры было довольно. Сам же Хвыля говорил (снова Некрасов – куда мы без него), что перед выходом на сцену в голове его проносились строчки, от которых перехватывает дыхание у всякого, кому люба русская зима:

«Богат я, казны не считаю,

А все не скудеет добро,

Я царство мое убираю

В алмазы, жемчуг, серебро!..»

Не обойдём вниманием вот какую присказку про Александра Хвылю – был он человеком в солидном возрасте, новшества не одобрял и потому, как мог, сражался с радиомикрофоном. А тот однажды всесоюзному Деду Морозу отомстил. Закончив выступление на сцене и пожелав счастливой детворе всех благ, Хвыля удалился за кулисы и пошёл побродить по запутанным коридорам Дворца съездов. Попутно себе под нос рассуждал о превратностях судьбы, сумбурности творческого процесса и недугах, всё больше дающих себя знать.

Голос Деда Мороза словно по волшебству витал под сводами, никто ничего не мог понять, а техники всем составом ловили товарища артиста. Впрочем, лишнего сказано не было. А вот на здоровье Дед Мороз – Александр Хвыля жаловался не зря: к самому концу шестидесятых его нет-нет, да и подменял временами «молодой» стажёр, советский Дед Мороз номер два – Роман Филиппов. Тот самый – «зачем Володька сбрил усы», «вылитый Володька Трынкин», «будете у нас на Колыме – милости просим», а ещё – Камнеедов из «Чародеев». Подменял, надо сказать, самозабвенно, даже вызывая у Александра Хвыли некоторую профессиональную ревность. Впрочем, Хвыля понимал: годы берут своё, и в 1972-м передал волшебный посох Роману Филиппову окончательно и бесповоротно.

Филиппов с ролью сжился накрепко. Она стала для него главнейшей. Двадцать лет отдал он созиданию детского, самого чистого и самого неподдельного, счастья. Надо ли говорить, что обожали его и родители, особенно папы. Сколько бутылок коньяка и шампанского было доставлено Деду Морозу – Филиппову за кулисы, не смог бы посчитать и всемогущий Госплан.

У всего есть начало.

Есть и конец.

Последнюю свою ёлку, так уж было уготовано судьбой-злодейкой, Роман Филиппов провёл в январе 1992-го… Рухнул Союз, а вместе с ним, вместе с его историей, ушла в прошлое и советская кремлёвская ёлка.

Говорят, на самом последнем представлении того мрачного января ведущий трагически ошибся. Вместо традиционного «Дед Мороз не прощается с вами» произнёс слово «прощается». Видимо, такова уж была та роль советского Деда Мороза, что предел ей лежал в исторических границах Красной Империи – 18 февраля 1992-го Романа Филиппова не стало.

Бросьте!

Утрите слёзы колючей, обросшей ледышками, варежкой-«потеряшкой»!

Всё ещё вернётся.

Какие наши годы.

«Ёлочка, зажгись!»

Чудо-гусь

Страсть как люблю готовить.

Вот просто невозможно как люблю.

И тут вспоминается, в преддверии ясно какого праздника, советское беззаботное детство со всякими застольями. Вспоминается тот самый вечный, в чугуне томящийся