История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)

Как реагировали на эти послания современники?

Конечно, и у современников эти послания вызывали вопросы, не все они, подобно архиепископу Илариону (Троицкому), знали, что за этим стоит мучительное для совести Патриарха политическое давление со стороны власти, что за этим стоят тяжелейшие переговоры с властями, у которых пытаются хоть что-то получить, хоть как-то смягчить гонения, которым подвергается Церковь. И вот уже в это время мы наблюдаем в Церкви две линии. Разные церковные деятели – сторонники двух этих линий, но наиболее известными оказываются Иларион (Троицкий), архиепископ Верейский, и архиепископ Феодор (Поздеевский), бывший ректор МДА.

Арх. Феодор (Поздеевский) считает, что святейший Патриарх выбрал себе дурного советника в лице архиепископа Илариона. Он прекрасно знает архиепископа Илариона, очень уважает его, как богослова и архипастыря, но считает, что архиепископ Иларион впадает в очень серьезную ошибку: никаких компромиссов с властями теперь уже невозможно достичь, считает архиепископ Феодор (Поздеевский), – они поставили своей целью уничтожение Церкви, они будут этой цели добиваться. Обновленчество – это не самая главная угроза Церкви. Наряду с обновленчеством столь же страшна и власть, поэтому переговоры бессмысленны, и нужно быть готовым к тому, чтобы или умирать, или идти в катакомбы. Любые компромиссы бесплодны и подрывают одновременно престиж Патриарха.

А вот архиепископ Иларион (Троицкий) считает, что можно пойти на многие компромиссы в политической сфере, если это даст возможность сохранить чистоту Православной веры, если это даст возможность нанести удар по главным врагам Православия – обновленцам.

Он и дальше будет проводить эту линию, пока его самого не арестуют власти. Уйдет архиепископ Иларион (Троицкий), рядом с Патриархом появится митрополит Петр (Полянский), который будет проводить ту же линию, пока его не арестуют. Уйдет митрополит Петр, тогда уже не будет и Патриарха Тихона, появится митрополит Сергий (Страгородский), который будет проводить ту же линию. Его потом тоже будут арестовывать в 1926 году.

Результатом этой линии окажется то, что в 1943-м году Сталин будет вынужден фактически признать, что Церковь уничтожить не удалось.

Что это, как не промыслительное указание на то, что эта линия имела свой высший смысл? То, что архиепископ Иларион (Троицкий) стал новомучеником (умер от тифа в тюремной больнице), а митрополит Сергий (Страгородский) был в 1943-м году поставлен в Патриархи, ничего не меняет в сути – это люди, которые совершенно одинаково смотрели на перспективу церковной политики. Они могли допустить очень много компромиссов в политической сфере, если это позволяло сохранить чистоту православной веры в плане вероучительном и литургическом.

А вот архиепископ Феодор (Поздеевский) и другие, менее видные, люди считали, что нужно уходить в катакомбы. Но архиепископ Иларион (Троицкий), будучи узником Соловецкого лагеря, будет настоятельно требовать от всех епископов поддерживать митрополита Сергия после его декларации.

Казалось бы, почему? Да потому, что он останется и в лагере сторонником этой линии, которая восходит к Патриарху Тихону. Те, кто смеет противопоставлять митрополита Сергия Патриарху Тихону, либо не понимают существа дела, либо лукавят. На самом деле митрополит Сергий продолжал ту линию, которую вел Патриарх Тихон, только он проводил ее уже на более позднем этапе, и значит, шел на еще большие компромиссы.

Из писем многих иерархов видно, что они с ужасом для себя констатируют, что русский православный народ пошел за богоборцами в это время, и они не надеялись, что их современники вернутся в Церковь, и все чаще возникали мысли, что их дети, внуки все равно встанут перед вопросом, есть ли Бог, как к нему прийти, и если в тот момент, через многие годы, Церкви в России не останется, кто же им ответит на этот вопрос?

Они не хотели оставлять надежды, что за русский народ еще можно будет побороться, не в этих поколениях, так хоть в будущем попытаться донести до него слово христианской истины, и готовы были брать на себя бремя таких компромиссов. В их позиции было больше терпения, больше сострадательности и больше мудрости, и они оказались правы.

Не пытаюсь оправдать Патриарха, потому что он не нуждается в наших с вами оправданиях, ибо он просто оказался прав, пытаюсь просто понять, почему это было с его стороны так, а не иначе, благо мы с вами живем в то время, когда у нас есть возможность видеть результаты его компромиссов.

Но тогда многих это могло соблазнять, хотя на самом-то деле соблазнило очень немногих. Архиепископ Феодор (Поздеевский) и его сторонники были в меньшинстве, основная масса православных совершенно спокойно читала в газете «Правда», если они читали эту газету, послания Патриарха. Настолько велики были доверие к Патриарху, любовь к нему, что, казалось, если Патриарх счел возможным это сделать, значит, для Церкви так будет лучше. Это не было темой для дискуссий. В Патриархе видели того, кого, действительно, Господь поставил и кому нужно доверять, и ему доверяли.

Как только Патриарх Тихон вышел из заключения, начался отток целых приходов и даже епархий от обновленцев. Более того, все православные, которые не связали себя с обновленчеством, активизировали свои усилия. И уже в начале июля 1923 года архиепископ Иларион производит первое принятие в общение храма и обновленческого клира в Соборе Сретенского монастыря. Важно, что Иларион (Троицкий) настоял на том, чтобы обновленческих клириков принимать через покаяние, но если они свой сан получили в обновленчестве, этот сан не признавать. Если переходил обновленческий «епископ», который свое «епископство» получил от обновленцев, его принимали соответственно как пресвитера. Если переходил обновленческий пресвитер, получивший пресвитерский сан у обновленцев, его принимали как диакона. И, соответственно, если диакон – принимали как мирянина. Только тех, кто получил свой сан до перехода в обновленчество, принимали через покаяние в сущем сане.

А вот обновленческие храмы все заново освящали, что по канонам делается с храмами еретическими. И тем самым Иларион (Троицкий) подчеркивал еретический характер обновленчества. Здесь он был непримирим. Насколько он был гибок в переговорах с властями, настолько он был бескомпромиссен в вопросе об обновленцах.

28 июля 1923 года произошло публичное покаяние перед Патриархом Тихоном митрополита Сергия (Страгородского). Уже было достаточно сказано о тех мотивах, которыми он руководствовался, когда решился официально принять обновленческое ВЦУ. Он не участвовал ни в одной из обновленческих организаций, не приехал на обновленческий «собор», да и вообще трудно представить у нас иерарха и богослова, более чуждого обновленческой богословской абракадабре, чем святитель Сергий (Страгородский).

Но факт оставался фактом: он поддержал обновленческое ВЦУ, надеясь изменить его политику, и его принимали через покаяние. Принимал его сам Патриарх в Донском монастыре.

Митрополит