Сельское хозяйство - Марк Теренций Варрон

У него самого под Реате и у апулийских коневладельцев были, очевидно, настоящие конские заводы. Мы можем только очень неполно представить себе жизнь такого завода. Он находился, конечно, под управлением старшего конюха — magister, которому подчинены были рядовые пастухи и конюхи — origae. Число их зависело, разумеется, от количества лошадей. Забота о жизни всего табуна и вообще обо всем заводе лежала на «старшем конюхе», который был настоящим специалистом в своем деле, понимал толк и в лошадях, и в их содержании, умел и лечить лошадей, и выводить превосходные экземпляры. Мы знаем, что италийские животноводы умели выводить новые породы животных; апулийские овцы возникли, несомненно, от скрещивания галльских овец с греческими; крупные италийские куры, которых Колумелла в шутку называл «незаконнорожденными», были выведены от греческих бойцовых петухов и местных куриных пород. «Старшие конюхи» заботились о сохранении и поддержании определенной породы лошадей; очень вероятно, что они задумывались и над улучшением ее. К сожалению, об этой работе их ничего неизвестно.

Конский завод должен был находиться среди широко раскинутых пастбищ; рядом лежали поля, где сеяли ячмень для лошадей и пшеницу на людскую потребу. Конюхи жили в непосредственном соседстве с конюшнями, предназначенными главным образом для кобылиц, а может быть, и в самих конюшнях. Особую категорию составляли пастухи, приставленные к табунам: два всадника присматривали за 50 кобылицами и загоняли их с пастбища в конюшни (II.10.11).

358

Букв, «лошадиные врачи».

359

Кто такой Менат, неизвестно: в том месте книги, где по этому поводу давались объяснения, лакуна (II.praef.6) Сторр-Бест (стр. 211) полагает, что беседа о скоте происходила как раз в пастушеский праздник Парилий, который справлялся не только в Риме, но и в провинциях.

360

Хотя Колумелла и говорит с простых лошадях (vulgaris materia), которых досматривали без особой заботы и которые несли разные работы по хозяйству (VI.27.1), но подлинным работником и главной тягловой силой в древней Италии были не лошади, а мулы. Насколько этим животным дорожили, видно из того, с каким тщанием подбирали осла-производителя: маленького осленка сразу же отлучали от матери и отдавали на воспитание кобылице: «... лучше всего обмануть ее в темноте» (Col.VI.37.8). Считалось необходимым воспитывать его в лошадином обществе, чтобы ослик освоился с лошадьми и был принят ими как свой и равный. Если такого доморощенного осла-производителя не имелось, надлежало приобрести породистого, «очень крупного и красивого осла», все статьи которого свидетельствовали бы о силе и выносливости (Col.VI.37.6). Рекомендовалось покупать осла реатинской породы; за хорошего производителя платили по 30 — 40 тысяч. Окрестности Реате и Розейская долина были главным местом, где разводили мулов: кроме прекрасных пастбищ, там поблизости находились горы, куда мулов угоняли летом с расчетом, что они отъедятся на хорошей траве, а копыта их приобретут необходимую твердость и крепость: считалось, что у мулов, если они круглый год будут ходить по сырым мягким пастбищам, копыта не приобретут той прочности, которая необходима при их службе. А служба эта была отнюдь не легкой: им суждено было неутомимо путешествовать, и многие из них неоднократно перемеривали Италию из края в край. Они ходили под седлом и твердым, верным шагом пробирались по горным дорогам и опасным тропинкам, таскали на себе вьюки, перевозили тяжести. В телеги, нагруженные винными бочками, которые купцы из Аквилеи отправляли через горные перевалы в Иллирию, впрягали мулов; баржи, вроде той, на которой путешествовал Гораций (Sat. 1.5), тащили по Помптинскому каналу мулы; повозки с путешественниками по прекрасным шоссейным дорогам древней Италии везли мулы. Держали их почти в каждом хозяйстве, «...у каждого есть мул», — писал Сенека (Epist.123). Работали они и в качестве пахарей, «если земля не была такой тяжелой, что требовалась воловья сила» (Col.VI.37.11); служили в военных обозах; во время Вегеция каждая центурия имела своего мула, который так и назывался «центуриатным»: на его обязанности было тащить карробалисту, одно из тяжелых орудий тогдашней «артиллерии» (Veg.II.25). Императорскую почту возили на мулах. Так как мулы были, постоянно «на людях», то хозяин был весьма озабочен тем, чтобы они были красивы и «радовали глаз своим видом». Колумелла настаивает на том, чтобы осел-производитель был обязательно черной или пятнистой масти: «мышиный цвет, обычный для осла, нехорош для мула» (VI.37.6).

361

Сравним экстерьер пастушьей собаки у Варрона и у Колумеллы...

Варрон обращает гораздо большее внимание, чем Колумелла, на породу собаки π на характер ее зубов. Он описывает пастушью собаку определенной породы. Колумелла, писавший об овцах, которые стояли в усадьбе, паслись около нее и которым волчья стая была новее не так страшна, как отарам, бродившим по уединенным горным пастбищам, видимо, меньше беспокоился о свойствах своих пастушьих собак: у него онн только помощники пастуха, у Варрона — защитники стада.

362

Эпирские собаки, или молоссы, славились своей силой и отвагой; хватка у них была мертвая, и они ходили на волка и на медведя. Аристотель считал их превосходными пастушьими собаками; отличительными качествами их, по его словам, были величина и храбрость (h.a.IX.1.3). По мнению К. Келлера, это потомки тибетских догов; их первоначальная масть была черной, она изменилась от скрещивания. Лаконскую породу Аристотель считал помесью лисы и собаки (h.а.VIII.28.107) — мнение совершенно ошибочное. Это по преимуществу охотничьи собаки: быстроногие, смелые, с прекрасным чутьем. В Апулии и Калабрии ими пользовались, однако, как пастушьими собаками. В качестве таковых их называют рядом с молоссами Вергилии (Georg.l 11.405) и Гораций (Epod.6.5-6). Саллентинские (Калабрия) пастушьи собаки упоминает только Варрон (см.: R. — W. — К., 1913, Hund, 2547-2553).

363

Амитерн — город в Сабинии; Метапонт и Гераклея — города в Лукании. Собаки прошли расстояние около 500 км в один конец.

— П. Авфидий Понтиан. Цицерон упоминает какого-то Понтиана в одном из писем к Аттику (XII.44.2); может быть, это тот же о котором творит Варрон. Перед нами один из предприимчивых дельцов того времени. — Место это чрезвычайно важно для истории италийского овцеводства. См. мои «Очерки...», стр. 144.

364

О Сазерне см. мои «Очерки...», стр. 161 — 173.

365

И сейчас собаки одного помета, «однодворные», ценятся выше, чем собаки, приобретенные в разных местах.

366

Варрон приводит эту