Некрасивая - Ольга Сурмина

— Селена, — Анселл в очередной раз вскинул брови, правда теперь с тяжёлым комом, который встал поперёк горла. Голос осип, по телу гулял жгучий болезненный холод. — Я… не думал об этом, когда говорил то. Я не хотел испортить тебе жизнь. И не хотел… рождать внутри тебя какие-то комплексы.

— А почему? — мисс Бауэр печально улыбнулась. — Разве комплексы не мотивировали бы меня стать лучше в ваших глазах? Вам разве… было до них дело? Нет. Просто силиконовый урод смешно пищит. Его нельзя пинать на людях, потому что люди осудят, — она стиснула зубы и прищурилась, хотя ресницы дрожали. — Однако его можно пинать, пока никто не видит. Это весело. Можно почувствовать себя лучше на его фоне. Так ведь?

— Селена, — вновь прохрипел Джерт. — Прости. Мне жаль. Мне правда жаль, я не знаю, как это донести. Я… никогда не пытался самоутвердиться за твой счёт! И я не «чувствовал себя лучше», как ты сказала. Я просто ощущал, я не знаю… зависть, — он с болью опустил глаза. — Зависть к твоей силе. Ведь я… подойти бы, наверно, не смог. Или смог бы, но еле бы себя нёс. А ты — женщина. Тебе не пристало признаваться в чувствах. Но ты смогла. Я потом был то ли оскорблён, то ли очарован. Сам не мог понять. А ещё я был зол. В любом случае… прости меня. Ты никогда не должна была расплачиваться за мои думки и мой язык.

— Вы пнули меня в отместку за мою храбрость. Больно пнули. Очень, — она опустила глаза. — Но я не злюсь на вас. Никто не обязан меня любить. И мир — не розовая утопия, где каждый думает о чувствах других. Но вы поймите, что я не хочу спать с тем, кто меня пинал. Я не хочу его обнимать, целовать, спать на груди. Потому что всякий раз, когда я буду обнимать, я буду вспоминать те слова. Тот смех. И собственный силиконовый писк, который потом издавало моё уродливое тело. А потом буду думать, что до меня «снизошли». Или меня… просто используют, чтобы отбелить репутацию. Потому что клоун королеве — не пара. Вы и сами так считаете, признайтесь. Что… каждый должен быть с тем, кто равен ему по внешности, статусу и репутации. Так вот я — не ваш вариант. А ещё я… не хочу быть вашим вариантом. Мне бы хотелось кого-то вроде себя.

— Знаешь, — мужчина выдавил из себя болезненную улыбку. — Если все должны быть с теми, кто им пара, то… я никогда не хотел так сильно быть клоуном, как сейчас. Или силиконовым манекеном.

— Не знаю, что вам на это сказать, — Бауэр вновь принялась рассматривать остывающий вок.

— А я, если честно, не знаю, что делать, — Джерт улыбнулся ещё шире. Казалось, он правда трескался, только на этот раз не внутренне. Очевидные трещины ползли по фасаду, мужчина едва держал лицо. Бил пальцами по столу, пытаясь что-то придумать. Что-то сказать. Ей или самому себе, только слов больше не находилось. Он больше не знал, что предложить. Предложил себя, правда этого оказалось мало.

— Да ничего не делайте. Давайте просто… оставим это. Забудем, начнём жить дальше. Мы же с вами всегда так поступали, — Селена стёрла со лба нервный пот. — Вы учились жить дальше после кого-то. И я тоже. Нужно продолжать. Это просто жизнь. Всякое бывает.

— Бывает, — задумчиво произнёс он, глядя на сломанные палочки. — Прости меня. Селена.

— Я простила. Мистер Анселл, — она прикрыла глаза.

— Не только за тот раз, — Джерт впился ногтями в столешницу и медленно по ней провёл. — Прости мне мою своенравность. Потому что всё, что я хочу сейчас, — это обнять тебя. Прижать к себе. Погладить. Поцеловать. Я… не знаю, что делать. Но я не могу ничего не делать. Я не могу отказаться, не могу забыть или забить, — он жутко раскрыл глаза. — Можешь считать, что я слабый. Но ты — всё, о чём я думаю и чем живу. Толстая или худая — не важно. Я хочу быть с тобой. Я найду, что тебе предложить. Я найду… от чего ты не сможешь отказаться.

— Вы сошли с ума, — уголки губ поползли вниз. — Правда. Даже если бы я потом, в теории, согласилась, вам было бы нормально, если бы я встречалась с вами за что-то ещё?

— А я не гордый, Селена. Можно было бы подумать, что гордый, но я не гордый. Если ты будешь обнимать меня, улыбаться мне, спать со мной в одной постели, я буду доволен. Мне нужно не так уж и много. И я… что-нибудь придумаю, — он мрачно усмехнулся. — У королевы в сундуке, может, найдётся что-нибудь такое, от чего клоунесса не сможет устоять. Я готов осыпать её золотом. Одарить… чем угодно. Если счастье можно купить, то я его куплю. А если его нужно вырвать у кого-то из зубов, то я вырву. Прости меня, что я такой. Но, — он снова сжал кулаки, — но я такой. И фразу «ничего не будет» я не приму. Будь я сто раз хоть монстром, уродом, хоть… кем угодно. Пока есть силы пытаться исправить что-то — я буду пытаться. И если проиграю, то в борьбе. Потому что жизнь у меня одна. И я готов за неё бороться.

— Мистер Анселл, — Бауэр проглотила ком. — Я не думаю, что…

— Ничего не говори. Давай поступим так, — он тяжело выдохнул и прикрыл глаза. — Я сделаю так, что никаких сплетен не будет. Никаких лишних взглядов, усмешек, даже мнимых. Их не будет, обещаю. С этого дня. Тебе будет работаться… спокойно и легко. Занимайся любимым делом, снимай, бери проекты, которые тебе нравятся. А я… подумаю какое-то время.

— Как вы это сделаете? — Селена озадаченно нахмурилась. — Это же невозможно. После вчерашнего.

— Для меня нет ничего невозможного, — Джерт мрачно улыбнулся и покачал головой. — Я постараюсь сделать твою жизнь максимально лёгкой. Приятной. А потом… я вновь приду к тебе с диалогом. И, возможно, к тому времени что-нибудь поменяется, — он вновь сжал