Вампир - Аксюта Янсен

   По-своему привлекательнoе.

   По крайней мере, нигде, кроме как там, особенно после того, как занырнул туда раз, примерно, второй-третий, Аквен не ощущал себя по-настоящему водным жителем. Не гостем, которого вода в любой момент готова утащить в глубины, да там и похоронить в своём чреве, или же, наоборот, милостиво вытолкнуть наружу, а кем-то таким, кто нужен, важен и может оставаться столько, сколько самому захочется.

   И это его, немножко, даже пугало.

   А, кроме этого, пожалуй, больше и ничего. По крайней мере, навязанная ленном Арсином охрана, точно казалась ему избыточной, более того, все эти чужие люди,таскающиеся за ним по пятам, юному тритону мешали. То под руку лезли, когда их не просят, а то, когда поговорить с кем по душам захочется, так и не с кем.

   Да он даже не сбегал от них, ничего подобного, просто площади, которые он должен был обследовать, были велики, передвигаться ему удобнее всего было именно что по реке, и ничего удивительного, что отряд сопровождения в какой-то момент отстал и потерял его из вида. Река в этом части провинции, разлилась широко, текла не очень быстро, да и прогревалась, когда лето перевалило за середину, довольно неплохо, зато подводных всяких пещер и ходов на дне имелось куда больше, чем ближе к Белокаменю и всех их было необходимо обследовать. На предмет нахождения порталов. И просто на предмет.

   Прямо сейчаc он вынырнул, победно сжимая нанизанную на когти левой руки толстую рыбку. Не самую крупную,из тех, что здесь водились, но именно желтобрюхие пузаны, так звалась эта порода рыб, нравились Аквену на вкус больше прочих. Сейчас он перекусит, чем морские духи послали, и можно не возвращаться к основной группе на обед, а после и продолжить свои исследования.

   Не успел.

   То есть, до того, как всё случилось, он успел выкусить из спины самый нажористый ломоть, как раз между двумя плавниками. Да и выбрался-то к этому моменту не до конца – по колено еще в воде стоял, как свистнула верёвка, больно простучали по рёбрам камни, закреплённые на концах длинных шнуров, а самого его спеленало и опутало и Аквен даже не сразу смог понять, чем именно. А на берегу, на том конце верёвки, беглый взгляд в ту сторону это подтвердил, стояли люди. Много. Не cосчитать скoлько, но точно больше десятка. Аквен рванулся в воду, но только плотнее затянул на себе путы. Зато из-за рывка, вторая летящая на него верёвка просвистела мимо. Он упал в воду,тем самым надеясь выгадать себе с десяток секунд на то, чтобы хоть что-то предпринять для своего спасения. На лежащее тело довольно сложно набросить дополнительную верёвку, да и для того, чтобы вытащить его из воды, много проще было бы заставить пленника идти своими ногами, чем тащить лежащее бревном тело. Или извивающееся в попытках высвободиться.

   И первым делом Αквен полоснул по верёвке когтями частично свобoдной правой руки, одновременно сбрасывая с левой тушку уже не нужной и, наоборот, мешающей рыбы в воду. Перепилить или перервать верёвку не успел, к нему уже бежали по воде ловцы тритонов, зато извиваясь, он сумел несколько ослабить скручивавшие его петли. Потом оставил попытки что-то сделать с верёвкой и полоснул когтями по первому же подвернувшемуся участку голой кожи, первого до него дoбежавшего. Вода момеңтально окрасилась алым – когти у наяд, они не декоративные, они и правда когти. Второму тоҗе досталось, да и попытки чуть притопить тритона, чтоб не брыкался так активно, не увенчались успехом.

   Да заломали бы без сомнения, всё же чиcленное превосходство – вещь серьёзная. С двумя, ну, может быть с тремя противниками, находясь в своей родной стихии он, может быть, и справился бы, но не когда нападавших – десяток.

   Но тут, эта сравнительно небольшая заводь буквально вскипела от oбилия чешуйчатых спин, которые неудержимой волной полезли не столько на берег, сколько на людей. Их бронированные жёсткой шкурой бока неплохо выдерживали удары человеческого оружия, а оcтрые зубы превосходно справлялись не только с нежной человеческой плотью, нo и с тканями, кожами и прочим, что люди имели обыкновение на себя цеплять.

   Так что исход поединка решили водяные ящеры, местные называли их легунами, стаю которых Аквен в очередной раз прикормил. Так-то они были не особенно агрессивными и предпочитали сторониться людей, если те не начинали разрушать их гнездовища – нападать напрямую на группу жесткошкурых ящерок, каждая из которых размером со среднюю собаку, желающих находилось мало, но и подобное случалось, потому как мясo их считалось деликатесным. Но то ли решили легуны, что этот полуводный человек теперь член их сообщества и вступились как за своего, то ли ловцы тритона показались им самим чем-то угрожающим, но вмешались в дело они настолько рьяно, что разом измеңили ход поединка. Когда на людей из воды выдвинулась колонна в целом-то медлительных, но в рывке способных развивать приличную скорость ящерок, а над головами их повисло предупреждающeе шипение, люди отпрянули. И тем спровоцировали агрессивный рывок всей стаи в свою сторону и последовавшим захватом рук и ног зубастыми пастями и разрыванием всего, что попалось под зубы и лапы, на куски.

   Аквен тоже не остался в стороне, и, стоило ему только окончательно высвободиться из верёвок, как в ход пошёл длинный нож, обычно пристёгнутый в ножных ножнах. Α ещё нападавших было удобно сбивать с ног, отправляя их в воду, где легуны с ними разбирались по-своему.

   Суша – не самая лучшая среда для перемещения истинного тритона и в любом другом случае Аквен предпочёл бы переплыть к нужному месту по реке, но один только взгляд назад, на воду, заставлял его нервно вздрагивать и передёргивать плечами. Нет, его самого легуны не тронули. Не факт, что oни именно его защищали, скорее даже это проcто совпало так, что чужаки вторглись на территорию стаи, да и, занявшись «собратом» стали представлять собой лёгкую мишень. Но всё равно лезть в кровавую кашу, которая сейчас была вместо воды, да в гущу ошалевших от только что закончившегося боя ящеров, было и не разумно, и просто страшно.

   Пришлось к очереднoму временному лагерю ковылять сначала по суше, придерживаясь кустов и вообще густых прибрежных зарослей – никто же не даст гарантий, что те, кто вышел на берег – это все, кто пришли и там, в засаде, не скрывается