Шостакович. Маршал советской музыки - Леонид Валентинович Максименков

на юбилей была грандиозная цветная двухсерийная киноэпопея «Падение Берлина» (ор. 82). За два безукоризненно исполненных приношения генералиссимусу композитор будет удостоен Сталинской премии 1-й степени, ставшей для него четвертой. Квартет № 4 (ор. 83), два романса на стихи Лермонтова (ор. 84), четыре песни на стихи Евгения Долматовского (ор. 86) и особенно 24 прелюдии и фуги для фортепьяно (ор. 87) могут показаться антидотом партийной, советской, сталинистской продукции. Да, но лишь отчасти. Прелюдии и фуги были написаны под впечатлением командировки в Восточную Германию на 200-летие со дня кончины И.С. Баха. Шостакович поехал туда по приглашению ЦК Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) и ее вождя Вальтера Ульбрихта. По решению Сталина, поддержанному Политбюро ЦК ВКП(б). После торжеств в Лейпциге он участвовал в мероприятиях Третьего съезда СЕПГ и тем самым внес свою лепту в поиск германского пути к социализму и провозглашенной Ульбрихтом теории «социалистического человеческого общества». Без этого партийно-государственного вояжа 24 прелюдии и фуги могли бы и не появиться. Фильм «Белинский» (ор. 85) рассказывал о выдающемся литературном критике, революционере-демократе. По задумке он был сделан как эпическая биография еще одного из великих русских людей – предтеч борьбы с космополитизмом. Конечный продукт чем-то не угодил Сталину и был положен на полку. К музыке у киноцензоров при этом вопросов не возникло. Следующий опус (ор. 88) «Десять песен для хора на стихи революционных поэтов» стал своеобразной музыкальной иллюстрацией к первым главам сталинского «Краткого курса истории ВКП(б)» – настольной книги композитора. Советская общественность с большим удовлетворением воспримет тот факт, что песням будет присуждена Сталинская премия. Правда, 2-й степени, но пятая по счету. Кинофильм «Незабываемый 1919-й год» (ор. 89) – грандиозная фреска о руководстве Сталиным обороны Петрограда и его победоносной борьбы с белогвардейцами, иностранными интервентами и их «пятой (троцкистско-зиновьевской) колонной» в городе – колыбели трех революций. Фильм стал подарком к 35-летию победы революции и задумывался его создателем Михаилом Чиаурели как первая часть киноэпопеи, вторым эпизодом которой должен был стать фильм «Великий Октябрь». Разумеется, с музыкой его, Сталина, да и всей огромной страны любимого композитора. Пятилетка закончится созданием кантаты «Над Родиной нашей солнце сияет» (ор. 90). Она прозвучит в дни XIX съезда ВКП(б), на котором партия была переименована в Коммунистическую партию Советского Союза. Кантата прославляла Сталина, была немедленно признана эталоном и выдвинута на очередную Сталинскую премию. Вместе с музыкой к «Незабываемому».

Но незаменимых людей нет. Свои коррективы в этот триумфальный марш Шостаковича по Стране Советов внесет жизнь.

«Отец, учитель, друг»

В официальном извещении о смерти Сталина было сказано, что секретарь ЦК КПСС и председатель Совета Министров СССР скончался в четверг, в 9 ч. 50 мин. вечера, 5 марта 1953 г. Шостакович в те траурные дни три раза выступит в печати с публичным прощальным словом. Первый раз в газете «Советское искусство» (7 марта) по горячим следам новости, объявленной стране и миру рано утром 6 марта. Второй раз он отметился после установки саркофага с забальзамированным телом Сталина в Мавзолее Ленина на Красной площади перед Московским Кремлем. Это – статья, напечатанная в издававшемся партийным издательством «Правда» еженедельном иллюстрированном журнале «Огонек» (номер подписан в печать 12 марта). Третья элегия прозвучала в органе новосозданного Министерства культуры СССР и Союза советских композиторов – журнале «Советская музыка», который подписали в печать 19 марта. Хотя между тремя откликами прошли считаные дни, их тональность отличалась и верно следовала зигзагам и шараханьям кремлевской оценки наследства только что почившего генералиссимуса.

7 марта в прощальном слове на виртуальной первой сессии всенародной вахты гражданской панихиды ШДД неофициально выступил от имени цеха советских композиторов:

«Самый близкий друг.

Тяжелое, огромное горе постигло нас.

Из наших рядов ушел Иосиф Виссарионович Сталин, наш первый и самый близкий друг.

Умер дорогой учитель, чьи вдохновляющие указания двигали и всегда будут двигать вперед наше искусство. Никогда у искусства еще не было таких высоких задач, никогда еще не было так огромно его значение, как в эпоху И.В. Сталина.

Жизнь и работа товарища И.В. Сталина должны быть для всех нас вдохновляющим примером. Мы должны так работать, чтобы с честью оправдать высокое звание сталинских учеников, современников великого Человека.

Сплотимся же теснее вокруг Коммунистической партии Советского Союза, вокруг Советского правительства и перед священным гробом нашего вождя поклянемся приложить все силы, чтобы создать произведения, прославляющие наш победный путь к коммунизму.

Пусть вечно озаряет нас великое учение Сталина.

Сталин с нами на вечные времена.

Д. ШОСТАКОВИЧ»[215].

Эта элегия пламенного сталиниста Шостаковича отражала шок от пережитого первого момента после новости, услышанной по радио. Тело вождя уже лежало в гробу, утонувшем в море цветов, в беломраморном Колонном зале Дома союзов. Призыв «Сплотимся же теснее!» был расковыченной и вольной цитатой из траурного обращения ЦК КПСС, Совета Министров и Президиума Верховного Совета Союза ССР «ко всем членам партии, ко всем трудящимся Советского Союза». Уже через два дня траурный митинг московских композиторов фиксирует более спокойную и вдумчивую реакцию на уходящую на глазах у всех в историю «эпоху И.В. Сталина». Генеральный секретарь ССК Хренников выразил чувства собравшихся так:

«Иосиф Виссарионович Сталин всегда был рядом с нами – рядом с рабочим, варящим сталь, рядом с колхозником, собирающим невиданный урожай на просторах родных полей, рядом с воином, оберегающим нашу Родину. Он был рядом и с советскими композиторами. Он учил нас создавать музыку больших страстей и высокого мастерства. Товарищ Сталин не ушел от нас. Его светлый гений будет с нами и завтра, как и вчера».

В этих выверенных словах нет кликушества ШДД. Cталин не назван Хренниковым «великим человеком». Гроб его не «священный». Нет и сталинской «эпохи». Генсек не клянется создавать произведения, прославляющие сталинский путь к коммунизму. Он не пророчествует на тему о том, что «Сталин с нами на вечные времена». Ближе к стилистике оголтелого идолопоклонства ШДД прозвучали слегка сентиментальные и жалостливые слова Д. Кабалевского. Недаром именно он вместе с Шостаковичем добивался приемов у Лаврентии Берии. У этих двух коренных петербуржцев с монархическим детством схожим было и восприятие сталинской действительности и ее кумира:

«Слезы, которые были пролиты в эти тяжелые дни, – рождены безграничной любовью к великому Сталину. И мы, советские люди, отдадим все свои силы, умение, талант для того, чтобы воплотить исторические указания Иосифа Виссарионовича Сталина в жизнь. Мы, композиторы, должны решить задачу, поставленную перед советскими музыкантами любимым вождем, другом и отцом товарищем Сталиным, и создать советскую музыкальную классику».

От цеха музыковедов выступил недавний кадровый сотрудник аппарата