"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

— Я не кажусь тебе робким школьником?

— Да нет, в тебе чувствуется уверенность и мне кажется, я не первая, кому ты делаешь подобные предложения. Наверное, ты такое же обещаешь всем женщинам и их, наверное, не меньше дюжины перебывало на этой самой корме.

Самуэль Лагранж рассмеялся:

— Я никогда не заходил так далеко.

— Ну, согласись, что я угадала или не так далека от догадки.

Самуэль Лагранж кивнул.

— Ну, вот, ты же сам говорил, что богатые люди все покупают оптом, — вспомнила Шейла замечание Лагранжа, сделанное им в баре. Лагранж вновь рассмеялся.

— Жена — это единственное, чего нельзя купить оптом, только в розницу.

— А теперь я хотела бы узнать, — спросила Шейла, — почему ты сделал мне такое предложение.

Самуэль Лагранж пожал плечами.

— Я и сам не знаю, но мне кажется, оно правильное. Я всегда полагаюсь на свои чувства, и еще ни разу не ошибался.

— Даже во время игры? — уколола его женщина.

— Иногда делаешь правильно, проигрывая, — многозначительно произнес Самуэль Лагранж.

— А я вот решила, что никогда больше в жизни не буду играть.

— Тоже правильно, — произнес Самуэль, — для каждого существуют свои правила в жизни.

Он еще раз сжал пальцы Шейлы и внезапно отпустил ее руку.

— По–моему, нам пора идти, — сказала Шейла, и, не дожидаясь ответа, двинулась вдоль борта, скользя рукой по поручням.

Самуэль Лагранж шел за ней, любуясь стройной фигурой женщины. Бархат вечернего платья тяжело колыхался на ветру, и от этого Шейла казалась еще более воздушной.

Внезапно женщина остановилась возле пожарного гидранта и, улыбнувшись, посмотрела на Самуэля Лагранжа.

— Что тебя так позабавило, Шейла?

— Я вспомнила, как однажды с отцом мы катались на пароходе по реке. Я тогда была еще совсем маленькой, лет семи. На палубе было полно народу, а меня заинтересовал пожарный гидрант, такой красный, яркий. Я присела и открутила его. Представляешь, Самуэль, струя речной воды ударила в отдыхающих. Никто не понял, в чем дело, началась паника, а я не могла сообразить, как закрутить кран. Слава богу, подоспел отец и перекрыл воду.

— Может, ты хочешь позабавиться и сейчас? — предложил Самуэль. — Пожалуйста, откручивай.

— Я помню, как смешно выглядели мокрые люди, и как все это меня забавляло. Но только до тех пор, пока отец не начал меня ругать. И тогда все, что до этого казалось мне веселым, вдруг стало мрачным. Мне уже не хотелось этой речной прогулки, я сидела возле борта, уцепившись за поручни и плакала. А отец испугался за меня, он принялся утешать, успокаивать и даже попросил прошения за то, что ударил меня. А я обозлилась на весь мир. Ведь я не хотела сделать ничего плохого, и меня поразило то, что никто из облитых водой не предъявлял мне никаких претензий — все веселились. А мне было грустно–грустно за то, что отец разозлился на меня. Я до сих пор немного злюсь на него, вспоминая ТО происшествие.

— Твой отец жив?

— Нет, он умер четыре года тому назад.

— У меня тоже уже нет родителей, и я тоже когда‑то был бедным. Все, чего я достиг, я добился своими руками, своим умом. И это, поверь, Шейла, было не так уж сложно, главное было захотеть. И если я чего‑то хочу, то я этого добиваюсь.

— Всегда? — спросила Шейла.

— Да, во всяком случае, еще ни разу я не потерпел поражения.

— Такого не может быть! — воскликнула Шейла.

— Может, важно только желать выполнимого. Ведь не могу же я пожелать превратиться в чайку или заставить солнце сесть на востоке? Я загадываю только реальные вещи — и тогда они сбываются.

— Это довольно грустно — знать, что ты не можешь совершить чудо, — вздохнула Шейла.

— А чудо — это когда чудесно чувствуешь себя, — пошутил Самуэль Лагранж, — а я чувствую себя прекрасно, когда смотрю на тебя.

ГЛАВА 11

Люди, оказывается, жаждут чужой крови. Звезды видны только на море. Дэвид пробует в деле волшебную монету. Бывает поцелуй, который ни к чему не обязывает.

Они поднялись на верхнюю палубу, и зашли в кают–компанию. Тут все утопало в цветах, посередине помещения стоял огромный стол. Это был не простой обеденный стол, он состоял из нескольких стеклянных дисков, которые возвышались один над другим. Каждый следующий диск был немного меньшего диаметра и от него отходили блестящие медные ручки. Таким образом, его можно было поворачивать вокруг оси, подводя к себе тарелку с нужными яствами.

— Но ведь еще никого нет! — воскликнула Шейла.

— Сейчас мы это исправим.

Самуэль Лагранж подозвал стюарда и тот удалился выполнять его поручение. Он обзвонил все каюты и пригласил гостей к обеду.

Первым появился Дэвид. Он выглядел довольно неважно: усталый вид, помятый костюм. Он даже не решился подойти к Шейле, а остановился в дверях, рассматривая великолепие кают–компании.

Следом за ним появились Вальтер и Сильвия. Они шли обнявшись. Сильвия даже не удосужилась поправить свою прическу, но растрепанные волосы были ей на удивление к лицу.

Войдя в кают–компанию, Вальтер снял свои зеркальные очки.

Самуэль Лагранж пригласил всех к столу. Когда гости уселись, он поинтересовался у Вальтера:

— Интересно, о чем это ты так долго беседовал с Сильвией?

— От тебя, Самуэль, ничего не укроется, ты даже знаешь, что я не заходил в свою каюту.

— Стюард же звонил тебе, — улыбнулся хозяин яхты, — так что просчитать, где ты находился, было совсем несложно.

— Мы говорили, — Сильвия рассмеялась, — о любви.

— О любви? — изумился Самуэль Лагранж, — по–моему, это вечная тема. Это то же самое, что спорить о том, кто лучше — женщина или мужчина. Тут невозможно прийти к какому‑нибудь определенному результату.

— А мы все‑таки пришли, — Сильвия захихикала. Вальтер остановил ее.

— Не нужно обманывать, ты все свела к разговору.

— Но мы же с тобой не только говорили, но и целовались.

— Но ведь ты сама уверяла меня, что мы всего лишь занимаемся исследованиями физиологии, — насупился Вальтер, — так что эти наши поцелуи ни к чему не