Его маленькая Кнопка - Мотя Губина

Егор резко отходит на шаг, его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

— Ты же спешил на поезд?

Мужчина хмурится, но достаёт телефон.

— Да, через двадцать минут. Так что… — он бросает на меня короткий кивок, — было приятно.

Когда они уходят, я замечаю, как плечи Егора напряглись, будто под невидимым грузом. Его отец что-то говорит, жестикулируя резко, а Егор идёт, неестественно выпрямив спину, словно на параде.

Я стою под дождём, не решаясь двинуться с места.

«Что это было?»

Пару минут прихожу в себя, а потом всё же иду в магазин. что там мама просила? Мозг бунтует и отказывается выдавать информацию. Я пытаюсь вспомнить наш разговор и понимаю… Блины, точно!

Но что там именно было? Чтобы не попасть впросак, покупаю яйца, муку, молоко и выхожу вполне довольная собой. Даже если что-то лишнее, всё равно всё пригодится.

И тут я вновь вижу Егора. Парень возвращается один. Его лицо бледнее обычного, а в глазах — что-то тяжёлое.

— Прости, что врезался, — он пытается улыбнуться, но получается криво.

— Всё нормально… — я колеблюсь. — Матч правда перенесли?

Он закатывает глаза, но не от злости, а будто устало.

— Да нет, я просто… — резко обрывает себя. — Он был дружеским… Ладно, неважно.

Тишина. Дождь стучит по асфальту.

— Твой отец… — начинаю я осторожно.

— Бывший тренер сборной по лёгкой атлетике, — отрезает он. — Теперь работает в другом городе. Приезжает «проверить прогресс».

Прогресс. Словно Егор — это проект, а не человек.

— А тебе нравится баскетбол? — неожиданно спрашиваю я.

Он замирает, будто вопрос его оглушил.

— … Да.

Но звучит это неуверенно.

— Просто твой отец выглядит так, будто…

— Будто я должен бегать, а не мяч пинать? — усмехается он, но в голосе нет веселья. — Он считает баскетбол «несерьёзным». Думает, я просто ленюсь.

Я молчу. Впервые вижу Егора таким… уязвимым.

— Но ты же выигрываешь турниры!

— Для него это «детские игрушки».

Дождь усиливается.

— Пойдём? — он кивает в сторону магазина.

Мы идём рядом, но настроение уже не такое лёгкое, как вчера после физры.

— Ты всё равно пойдёшь на матч, когда его перенесут? — вдруг спрашивает он.

Я краснею, но киваю.

— Если… если ты не против.

Он улыбается по-настоящему, и солнце будто пробивается сквозь тучи.

— Тогда я тебя предупрежу.

Я киваю, и мы, наконец-то, расходимся в разные стороны.

Когда я захожу в квартиру, мама удивлённо поднимает брови:

— Где масло?

Я замираю.

«Чёрт.»

— А… Магазин закрыт! Я сейчас! В другой! — выпаливаю я, резко задвигая свою добычу за спину, и мчусь обратно, пока она не начала расспрашивать, почему я вернулась вся мокрая и с пакетом всякой всячины, но без масла, да ещё со странным блеском в глазах.

Вечер. На столе передо мной — раскрытый учебник алгебры, исписанный черновик и чашка остывшего чая. Только тикают часы и шуршит лист бумаги, когда я стираю очередную неудачную попытку. В пятый раз перечитываю уравнение…

Нет…

Этот интеграл сводит меня с ума уже третий час. В выпускном классе расслабляться нельзя — ЕГЭ на носу, а я застряла на задаче, которую должна решать на автомате.

Но вместо метода неопределенных коэффициентов перед глазами — Егор.

Его улыбка, когда он предложил предупредить о матче.

Напряжённые плечи, когда он шёл рядом с отцом.

Голос, ставший вдруг таким… не его, когда он говорил: «Для него это детские игрушки».

— Черт! — карандаш ломается от нажима.

Я откидываюсь на стул, закрываю глаза.

Но мысли упрямо возвращаются к нему.

С силой трясу головой.

— Соберись, Юля! — шепчу себе, хватаю новый карандаш. — Ты же из-за какого-то парня не будешь заваливать контрольную!

Но карандаш зависает над бумагой.

«А если он сейчас тоже…»

Резко отодвигаю стул.

— Хватит!

Лучше уж тогда спать.

Я лежу, уткнувшись лицом в подушку, но сон не идёт.

За окном — тихий шелест листьев, изредка — шум проезжающей машины.

В голове — куча мыслей…

«Почему он так посмотрел на меня? Почему его отец… Почему я вообще об этом думаю?»

Вдруг — вибрация телефона на тумбочке.

Сердце неожиданно замирает, когда я читаю сообщение с неизвестного номера:

«Это Егор. Приходи на ещё один дружеский матч в среду, 16:00. Если ещё хочешь.»

Я роняю телефон, потому что пальцы цепенеют.

Минута молчания. А потом телефон снова в руках, и дрожат пальцы, когда набираю ответ:

«Ок. Спасибо.»

И сразу же добавляю:

«А откуда у тебя мой номер?»

Три точки… Он печатает.

«Список класса у старосты взял.»

Пауза. Потом:

«Не против?»

Я прикусываю губу, но улыбка прорывается.

«Нет»

На экране — смайлик с мячом.

И вдруг алгебра уже не кажется такой сложной.

Перед сном я снова открываю тетрадь.

И вдруг — очевидное решение.

«Разложение на простейшие… Замена переменной…»

Строки заполняются цифрами, интеграл сдаётся.

Я улыбаюсь.

«Может, и в личной жизни я смогу найти решение?»

Глава 6

Шубин и лужа

Утро началось с того, что я опоздала на первый урок. Влетаю в класс, запыхавшаяся, с мокрыми от дождя волосами, и первое, что слышу:

— О, Кнопочкина! — Марков развалился на стуле и ухмыляется во весь рот. — А мы уж думали, ты с Грушевым где-то задержалась.

Класс фыркает. Я чувствую, как кровь приливает к щекам, но делаю вид, что не слышу, и иду к своей парте. Егор уже сидит, уткнувшись в телефон, но когда я опускаюсь рядом, он поднимает глаза и кивает.

— Привет, Кнопка.

— Привет, — бормочу я, доставая учебник.

Зубова, сидящая через ряд, перешёптывается с подругами и бросает на меня оценивающий взгляд. Я стараюсь не обращать внимания, но внутри всё сжимается.

На перемене я иду в коридор, чтобы набрать воды, и вдруг слышу за спиной:

— Юль, подожди!

Оборачиваюсь — Лера, одна из подруг Зубовой, с невинным выражением лица.

— Элька просила передать, — она протягивает мне сложенную бумажку.

Я автоматически беру и разворачиваю.

«Юль, извини, что вчера не ответила. Была с Егорушкой в кино. Надеюсь, ты не против?»

Сердце на секунду замирает, но потом я понимаю — это розыгрыш. Во-первых, Зубова никогда не пишет мне записки. Во-вторых, если бы она и правда была с Егором, то кричала бы об этом на весь класс.

— Смешно, — бросаю я, сминая бумажку.

Лера хихикает и убегает. Понять не могу, что это за провокация. Они ждут, что я… что? Начну краснеть, оправдываться? А зачем? Просто, чтобы пообсуждать это? Детский сад какой-то…

После уроков я задерживаюсь, чтобы переписать конспект, и выхожу из класса одной из последних. В коридоре