Критика психополитического разума. От самоотчуждения выгоревшего индивида к новым стилям жизни - Алексей Евгеньевич Соловьев

Несмотря на некоторую апокалиптичность и пессимизм своих рассуждений, Стиглер описывает повседневную жизнь большинства городских жителей крупных промышленных стран, в которых люди живут во все менее выносимых условиях, выполняют рабочие задачи, лишенные всякого смысла и ценности, а также растворяются в стандартизированном консюмеризме. Но потребляемые вещи приносят человеку так мало удовольствия, что возникает растущее чувство разочарования, которое оборачивается еще большей интенсификацией потребления как безальтернативной модели производства мимолетного счастья.

Проектирование потребительского опыта в условиях модного общества, ориентированного на быстро возникающие и столь же быстро исчезающие тренды, несмотря на их мнимую новизну, является постоянной рекурсией в переработке культурного материала. Проектирование трендов создает динамическую архитектуру сменяемых друг друга модных веяний в различных сферах жизни. Модное общество генерирует красивую картинку и создает характерную эстетику, соблазняющую зрителей нагромождающихся друг на друга перфомансов грезить возможными сиюминутными чувственными удовольствиями от обновления гардероба, фото в модных туристических локациях или новых ресторанах с экзотической кухней. Но один визуальный образ с легкостью меркнет на фоне другого, и эти грезы стимулируют новые проявления эстетической конкуренции – от гонок залетающих рилсов до бесконечной охоты на удачную шутку (чем заняты не только стендап-комики, но и миллионы энтузиастов, мечтающих стать смешным скриншотом из сети Х).

Модное общество последних лет – уже не просто мир гегемонии быстрой моды с ее акцентом на постоянное обновление эстетического опыта. Теперь за турборежим компульсивного потребления отвечают ультрабыстрые тренды, делающие само привычное понимание моды слишком неповоротливым, поскольку сегодня все, что претендует на сверхсовременность и сверхактуальность, становится культурным пластом, который можно упустить, только моргнув. Если мода предполагает балансирование на острие культурной новизны, то ультрабыстрые тренды намеренно идут дальше, заведомо соскальзывая с этого острия, чтобы дать дорогу еще более новым. И это не просто ускорение и без того быстрых обновлений, это что-то превышающее возможности человеческого восприятия с характерным для этого процесса нейрональным насилием. Не успевая схватить и осмыслить персональную значимость ультрабыстрых трендов для себя, субъект сталкивается с тревогой и повышением импульсивности поведения ввиду страха упустить важное.

Проектирование потребительского опыта в контексте ускорения модных трендов создает управляемую динамику структурирования времени жизни, все больше сближающей эту реальность с клинической симптоматикой обсессивно-компульсивного расстройства. Здесь можно снова вспомнить о тапающей хомяка на своем стареньком смартфоне пожилой даме в общественном транспорте провинциального российского города, чтобы вновь посмотреть на этот образ в свете всего вышесказанного.

§ 6. Капитализм возможностей и проектирование потребителей иллюзий

Модное общество ускоряется, радикально меняя саму форму потребления под влиянием ультрабыстрых трендов. Классический потребитель времен одномерного человека Герберта Маркузе стремился к обладанию вещами и их накоплению, выбирая модус «иметь» как более привлекательную альтернативу модусу «быть». В лекциях о новом капитализме Ричард Сеннет пишет о потребителях потенциала или возможностей (consumers of potency), поскольку ускорение циклов производства/потребления в динамике ультрабыстрых трендов снижает наслаждение обладанием и смещает фокус на эфемерное впечатление лишь от мимолетного соприкосновения с модными вещами[26].

Это похоже на китайские стриминги, где модели невероятно быстро переодеваются, а затем зрители должны как можно скорее перейти по ссылке, чтобы успеть купить предложенный образ. Чтобы не упустить возможность быть модным именно в это мгновение. Ультрабыстрые тренды гипертрофированно акцентируют ценность новизны в качестве основной и единственно важной, создавая конвейерное производство вспыхивающих образов, эфемерность которых релевантна текучей идентичности потребителя возможностей. Образы сменяются один за другим, а вещам уготована короткая жизнь с одноразовым появлением в коротком видео в несколько секунд.

Обещание эйфорического счастья здесь-и-сейчас для субъекта, одержимого неофилией, всегда происходит в режиме немного отсроченного настоящего, заключенного в самом статусе потребителя возможностей. Непрерывное обновление эстетического опыта порождает существование в зазоре между настоящим и ближайшим будущем, возможности которого всегда сулят еще более прекрасный опыт, но в то же время увеличивают инфляцию существующего. Потребляя возможность новых впечатлений от того, что произойдет завтра или через несколько дней, человек живет в ожидании праздника, который никогда не состоится, потому что реальность всегда проигрывает красивой упаковке того, что еще не случилось. Потребление возможностей приводит к тому, что мы, как Марсель Пруст, мечтавший ехать в карете с женщиной в Булонском лесу, сидим в этой самой карете с той самой женщиной и переживаем разочарование в духе мемов «ожидание/реальность».

Система модного общества, где устойчивые нарративы с ценностно-смысловыми ориентирами уступили первенство ультрабыстрым трендам, подчинила жизнь современного человека эфемерным образам, чувственным впечатлениям, постоянным изменениям и логике скоротечной утраты актуальности. Быстрые тренды технически реализуются благодаря покупкам на маркетплейсах в один клик, экспрессивному инфлюенс-маркетингу с оперативным сториселлингом на службе у популярных брендов и широкой сети финансовых организаций, связанных с потребительским кредитованием. Но психологическим ядром этой компульсивной одержимости модой и роскошью предстает боязнь упустить интересное или важное, возникающая на фоне актуальной инвестированности ментальных ресурсов в поиск интересного и важного. Это состояние выражает себя в тревожном беспокойстве оказаться не в тренде, быть не модным и упустить то, благодаря чему можно выиграть в конкурентной борьбе эстетизированных предпринимателей самих себя, ежедневно конструирующих личные бренды и представляющих свое существование как бытие-в-перфомансе. Ультрабыстрые тренды играют с болезненными переживаниями неофилов, усугубляя их страхи быстрыми сменами новых коллекций, сроки жизни которых измеряются всего несколькими днями.

Страх упущенных возможностей из мира эстетизации настоящего в модном обществе распространяется на самые разные сферы личного существования человека, принимающего в качестве единственной реальности новый капитализм возможностей.

Потребители возможностей приобретают фитнес-абонементы, мечтая о стройной фигуре к лету, но не посещают зал; бесконечно делают репосты с подборками книг, которые никогда не будут читать; скупают и скачивают курсы для участия в гонке непрерывного образования, бо́льшая часть которых никогда не будет даже начата, а другие не пройдены до конца. Ричард Сеннет приводит пример с дорогим внедорожником, в рекламе которого были показаны возможности удивительных путешествий в экзотические места, но в реальной жизни машина будет использоваться для того, чтобы отвезти детей в школу и съездить за покупками в гипермаркет в выходные дни. Избыток возможностей, переживаемый как нехватка, парадоксальным образом формирует структуру неустойчивого опыта внутренней жизни, где быстрая смена впечатлений и стремление оказаться везде и сразу порождают субъекта, пытающегося двигаться во всех направлениях одновременно, но остающегося парализованным в попытках переиграть законы физики и нейробиологии собственного существования. Люди, с дикой скоростью компульсивно тапающие хомяка, во всех смыслах оказываются яркой иллюстрацией застывания внутренней жизни современного субъекта в режиме упраздненного индивида: человека-сенсора.

Сегодня можно встретить немало разоблачений «невероятных возможностей» и фальшивой роскоши блогеров-инфлюенсеров разной степени