Ребенок от предателя - Ксения Богда

Я решаю вмешаться в их милую беседу и делаю уверенный шаг к мастеру.

– Извините, что вмешиваюсь. Когда вы сможете мне сказать стоимость вашей работы?

Мужчина в рабочей одежде задумчиво почесывает подбородок.

– Так, ну у нас тут пока есть заказы срочные. Вам как срочно?

Поднимаю руки и мотаю головой.

– Мне вообще не срочно. Я подожду.

Мастер кивает и смотрит в сторону Леши, как будто ждет подтверждения моих слов. Бывший только равнодушно дергает плечом и достает телефон, полностью абстрагируясь от нашей беседы.

– Давайте вы номер оставите, и мы вам сообщим, когда определимся по перечню работ.

– Отлично, – достаю визитку, чтобы не диктовать номер.

– Ну все, Вероника, тогда на созвоне. Тачку оставляйте, мы сами её перетянем, если что.

Протягивает руку, и я не сразу понимаю, что от меня требуется.

– Ключи, Ве-ро-ни-ка, – тут же раздается низкий голос над ухом.

Ну точно, он считает меня идиоткой и поэтому постоянно пытается подсказать. Прикрываю глаза на секундочку и отдаю мастеру ключи от машины.

– Вы вроде бы торопились, – обращаюсь к застывшему у машины Леше.

Он дергает бровью и облокачивается на открытую дверь. Встречаюсь взглядом с холодными глазами, и этот холод моментально под кожу пробирается. Замораживает.

– Да вот жду, а то ты же ещё куда-нибудь вляпаться можешь. Везунчик прям по жизни.

Скриплю зубами и утыкаюсь в телефон. Мне нужно отсюда выбираться. Подальше от Леши и от всего, что с ним связано.

Вбиваю адреса и подавляю стон, когда идет поиск машины. Вокруг нет ни одного такси, и это вгоняет меня в уныние.

И тут меня окончательно добивает звонок воспитателя из сада. Рука с мобильником дергается. Приходится стиснуть сильнее кулак, чтоб не выронить трубку.

– Боже, что ещё? – Принимаю вызов. – Слушаю.

Очень хочется скрестить пальцы, как в детстве, когда мы верили, что именно скрещенные пальцы спасают от неприятностей. Делаю вдох.

– Вероника Павловна, здравствуйте. Вас беспокоят из садика Кирюши.

– Да, Наталья Владимировна, слушаю вас.

Воспитательница откашливается, и от этой заминки перед глазами начинает плыть.

– Дело в том, что у Кирюши началась рвота. Он жалуется на боли в животе. Он неважно себя чувствует, не могли бы вы подъехать и забрать его домой?

Внутри все обмирает. Тело сковывает от страха за ребенка. Перед глазами начинают вспыхивать красные пятна, а в голове настойчиво внутренний голос твердит, что надо действовать! Хоть как-то.

– Какая рвота? Утром же все прекрасно было.

– Да, я понимаю, – начинает оправдываться воспитатель, – но я не просто так прошу его забрать.

– Конечно, да, – провожу прохладной ладонью по лбу и зажмуриваюсь, – я скоро приеду, Наталья Владимировна.

Отключаю вызов и открываю свернутое приложение такси. Но машина так и не найдена, а во мне постепенно поднимается паника. Потому что мы в какой-то промзоне и здесь не катаются маршрутки с автобусами.

Кручу головой, взглядом цепляюсь за фигуру Леши. Он выгибает бровь, когда мы встречаемся глазами.

– Помочь?

А разве у меня есть выбор, когда на кону здоровье ребенка?!

Сглатываю и пытаюсь собрать волю в кулак, чтобы опять обратиться к Леше за помощью. Напоминаю себе, что это ради ребенка, а не потому, что мне просто хочется побыть с ним.

Подхожу, преодолевая жуткую неуверенность. Леша внимательно следит за каждым моим шагом, и его голубые глаза заставляют меня ежиться.

Прокашливаюсь.

– Не могли бы вы подбросить меня до остановки? У меня сыну плохо стало, – от последней фразы язык немеет и внутри все болезненно сжимается.

– Что с ним? – с лица Леши слетает самодовольство.

Пожимаю плечами.

– Позвонили из сада и сказали, что ему плохо. Мне нужно как можно быстрее…

– Садись давай, – скрывается в салоне.

Быстро усаживаюсь и цепляюсь за ремень. Мы срываемся с места так быстро, что меня вжимает в переднее сидение.

– Чего ты трясешься? Нормально все будет с пацаном.

Удивленно моргаю. Это он так пытается меня успокоить? Сжимаю в руках сумочку.

– Спасибо, – прикусываю ноготь большого пальца, а сама слежу за дорогой.

Так хоть могу абстрагироваться от всего, что происходит вокруг. И от того, что Леша сидит рядом, и от того, что там Кирюша один и ему страшно.

Быстрый взгляд на меня.

– За что?

Откидываю голову на сидение и прикрываю глаза.

– За то, что согласился подвезти.

Леша усмехается.

– Ну это вроде как в порядке вещей – помогать друг другу. Кто знает, может, и мне понадобится твоя помощь, – ловлю его кривую усмешку.

– У тебя есть животные?

Бывший муж дергает бровями.

– Не-а, была собака когда-то, но состарилась и умерла.

От этих слов внутри екает. Это он про Найду, его собаку, которой я в свое время помогала. Сглатываю плотный ком в глотке.

– Как звали? Собаку.

– Найда. Сенбернар, – на его лице появляется теплая улыбка.

– Зн… – осекаюсь и прикусываю язык.

Боже, надо быть осторожнее.

– Что? – поворачивает ко мне лицо.

– Говорю, сенбернар – очень классная порода, – выдавливаю улыбку, чтобы Леша не продолжал задавать вопросы.

Не уверена, что смогу быстро придумать что-то и переключить его на другую тему. У меня слишком сильно сейчас забит мозг состоянием здоровья сына, и разговор ещё и с его отцом я не перенесу точно.

– Так что с отцом?

Хмурюсь.

– Каким?

Леша фыркает.

– Ну сына твоего. Ты ж не от Святого Духа рожала.

Делаю глубокий вдох. Да уж, знал бы ты правду, ты бы был в шоке, Лешечка.

– Он нас бросил, когда я ещё беременная ходила и должна была рожать.

Лицо Леши вытягивается от удивления.

– Да ты прикалываешься? – сжимает руль до скрипа.

А я пытаюсь понять, что его так сильно задело. А ещё я замечаю, что у него на пальце нет обручального кольца. И это вышибает весь воздух из легких.

Какого черта?

– Хватит меня разводить, – он повторяется.

А мне приходится отреагировать на эту реплику.

– Нет, я на полном серьезе. Меня бросили, когда я была с пузом.

– Вот же судак.

Киваю.

– Ещё какой. Вот сюда, пожалуйста, – указываю путь.

Салон оглашает звонок, и я сначала думаю, что это мой телефон. Но потом соображаю, что я держу его в руке и звонят совсем не мне.

Леша достает телефон из панели и болезненно морщится. Смотрит в зеркало заднего вида, выдыхает.

– Извини, – бросает в мою сторону и проводит большим пальцем по экрану.

Сжимаю губы, когда из-под манжеты его рубашки выглядывает тату. Я помню её. Помню тот день, когда Лешка пришел ко мне и начал хвастаться ею. А я потом… ночью… целовала каждый её миллиметр.

Горло сжимает, и приходится прикрыть глаза, потому