Забытые чувства - Ана Эм

Я качаю головой.

– Важна только кровь.

Раздается стук в дверь, и мы все оборачиваемся.

Каллиста.

– Ужин готов, не заставляйте отца долго ждать.

Ее глаза находят Бьянку, и она тяжело вздыхает. Затем смотрит на меня, а после на Эдду так, словно это мы виноваты в состоянии ее лица.

– Все в порядке, мам. – мурлычет Бьянка, подлетая к ней.

– Надеюсь, что это так. – она крепко обнимает дочь, от чего внутри меня что-то болезненно прокручивается. Когда-то и я была способна дарить своему ребенку тепло.

Каллиста была хорошей матерью, но как и все женщины в нашем мире, не имела права вмешиваться в дела мужа. Особенно если у того были свои методы воспитания. Ей оставалось только залечивать раны.

Эдда быстро пробирается в ванную и возвращается через секунду. Прежде чем выйти вслед за своей матерью и Бьянкой, она бросает мне странный взгляд. Кажется, мы обе понимаем, что с этого момента наши жизни наконец начинают обретать смысл. Все эти годы крови и жестких тренировок вели нас именно к этому моменту. Пустоты внутри наших истерзанных душ постепенно заполняются новыми целями. Защитить. Сохранить. Обрести.

Защитить семью.

Сохранить то, над чем мы работали годами.

И обрести свободу.

Думаю, мы всегда неосознанно и с опаской ждали этого момента, потому что с самого начала отличались от других женщин. Отец шаг за шагом лепил из нас подобие себя. И теперь все сводится к борьбе за выживание. Либо мы, либо нас.

Эдда выходит из комнаты, и следом за ней в дверях появляется Луи с двумя моими чемоданами. Я одариваю его самой вежливой улыбкой, на которую способна.

– Хотите, чтобы я разложил ваши вещи?

– Нет, спасибо, думаю, свои вещи я в состоянии разложить сама.

Он кивает и выходит из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

Я снова остаюсь наедине со своими мыслями. Когда я стояла в этой комнате в последний раз в моей голове было полно идей, еще больше там было амбиций. Я стремилась к власти, взращивала чудовище внутри себя, подкармливала его, чтобы не зависеть, чтобы обрести желанную свободу. И это же чудовище в итоге убило меня, убило мою семью. Моего мужа. Моего сына. Кулаки непроизвольно сжимаются так сильно, что кожа на перчатках трещит. Мафия отняла у меня так много, и от нее не убежать. Я пыталась. Множество раз. И я проиграла. Если снова ступлю на эту кровавую дорогу, обратного пути не будет. Я знаю. Сделав глубокий вдох, подхожу к большому зеркалу у туалетного столика. Доминика Эспасито. На этот раз, ты не выберешься, даже если захочешь. Если согласишься, это и правда будет конец.

У меня никогда не было свободы выбора. Ни у кого из нас. Отец отнял его в тот день, когда вложил нам в руки оружие. Может, мы были бы более счастливы будучи такими, как остальные женщины, но правда в том, что с нами изначально было что-то не так. Кровь Эспасито, она ядовита, она отравляет. И, возможно, сейчас это единственное, что может помочь нам выжить.

Я делаю глубокий вдох, убираю светлые волосы назад и расправив плечи, спускаюсь вниз, прямо в преисподнюю.

Первое, что вижу – накрытый стол. Эдда стоит вместе с Бьянкой у камина в столовой. Причем Бьянка уже успела переодеться в ярко розовое платье на бретельках, а шею теперь украшает чокер, усеянный камнями. Заметив меня, она игриво улыбается. Потом входит Агата с огромным подносом и ставит его в центр стола. Отец с Каллистой ждут у окна.

– Все готово, господин. – вежливо говорит Агата.

Отец едва заметно кивает и направляется к столу. Его место во главе, разумеется. Каллиста подходит к своему стулу справа от него. Я собираюсь выбрать место напротив Эдды, которая всегда садилась рядом со своей матерью и Бьянкой. Но отец останавливает меня, указывая на место напротив себя, на противоположном конце стола. Место наследника. Теперь мое место.

– Карлос… – начинает возражать Каллиста, но отец взглядом заставляет ее молчать.

Я нахожу глазами Эдду, которая плохо скрывает свое удивление, и Бьянку, которая с гордостью ухмыляется. Чертовы традиции.

Немного помедлив, я все же прохожу к указанному месту. Отец отодвигает свой стул и садится, взгляды остальных тут же направляются ко мне в ожидании. Сначала глава семьи, следом его наследник, и только потом женщины. Я сажусь почти сразу же, подавляя желание помыться. Мне ненавистно быть частью этих брендовых правил.

Каллиста садится за стол, не скрывая своего раздражения. Эдда и Бьянка переглядываются, улыбнувшись. Кажется, мое новое положение приходится им по душе намного больше, чем мне.

Блюда сменяются одно за другим. Мне приходится запихнуть в себя немного еды, хотя мой организм сейчас хорошо воспринимает только алкоголь. Луи пытается налить мне бокал вина, но я отказываюсь, шепотом попросив его принести виски. С недавних пор только он помогает мне быстро заснуть.

Все молчали во время трех основных блюд, пока не принесли капрезе, любимый десерт отца.

– Как дела в галерее? – спрашивает Карлос Эдду так, будто не следит за каждым ее шагом. От светских бесед у меня скручивает челюсть. Я делаю внушительный глоток виски.

– В какой именно? – уточняет сестра, откладывая вилку в сторону и выпрямляясь.

– Во всех.

Под руководством Эдды несколько галлерей и выставочных залов. В свои двадцать четыре она стала одной из самых влиятельных кураторов в городе. Устроенные ей выставки имеют бешеный успех и приносят не хилую прибыль Короне. Конечно, нелегальная сторона приносит в разы больше. Судя по тому, что она рассказывает отцу, дела идут намного лучше, чем до того, как я уехала.

Когда Эдда заканчивает, взгляд отца падает на Бьянку, которая усердно поглощает десерт, затем поднимает пустую тарелку и жестом просит Агату принести еще один. Кажется, она даже не замечает отца. Ее голова случайно поворачивается ко мне, и я тут же указываю на противоположную сторону стола. Она слегка напрягается, но все-таки переводит взгляд на отца.

– Чем ты занималась в Лос-Анджелесе? – спокойно спрашивает он, что не предвещает ничего хорошего.

Бьянка делает вид, будто задумывается, а потом тут же отвечает:

– Участвовала в гонке.

Отец сжимает кулаки.

– Тебя видели с Филиппо Риччи.

– Да, он устраивал ту гонку…

Отец резко бьет по столу так сильно, что Каллиста подпрыгивает. Эдда прикрывает глаза, явно считая про себя до трех, как я учила. Потом открыв их, демонстрирует идеальную беспристрастную маску. Каллиста накрывает рукой сжатый кулак отца. А Бьянка, как ни в чем