Жрец Хаоса. Книга ХIII - М. Борзых

не я лично, а химеры, мною созданные. Да, участвовали в бою на западном фронте, прикрывая наши войска. И да, соотношение сил там действительно было поганое. Австро-венгры ещё и безмагическую зону устроили на первых двух линиях обороны. Можешь себе представить, во что это вылилось, и как они нас потом утюжили артиллерией. И да, химеры мои отметились. Но по большому счёту у них и своих проблем хватало, с артиллерией беда приключилась, то ли от перегрева, то ли ещё от чего стволы повело, и детонация произошла. А потом и их собственный архимаг где-то ошибся. Так что не спорю: вклад мой в победу имеется, — я запнулся, но всё же продолжил, — и вклад этот равняется потере двух третьих от численности личного состава моего химерического подразделения.

Павел нахмурился, услышав подобные объяснения:

— Две трети? Если мне не изменяет память, вас, Угаровых, вроде как корёжить должно от потери своих химер.

— Так и есть. Но обсуждать это не буду, — дал я толстый намёк другу.

— Без проблем, — тут же пошёл на попятную Павел. — Ну тогда выходит, что основным и остальным слухам верить не стоит?

— Это каким ещё? — поинтересовалась со стороны Эльза.

— Газетчики утверждают, что Юрий взял архимагический ранг, — на сей раз вклинился Пётр, внимательно слушавший наш разговор.

Врать друзьям не хотелось, тем более что принц перестал делать из этого тайну, а значит, рано или поздно эта информация точно расползётся не только по империи, но и за её пределами.

— Эти слухи появились из-за того, что я смог воссоздать химерическое подразделение, которое было создано моим трижды прадедом. Его я и положил на западном фронте. А поскольку предок создал их в ранге архимага, то и мне приписали тот же ранг. На деле же повторить легче, чем придумать с нуля жизнеспособное и эффективное боевое соединение. Так что условно, слухи имеют под собой основание, а по факту определить ранг в химеризме весьма сложно. К тому же, после потери химер я явно просел по силе. Сколько займёт восстановление, предположить сложно.

— Понял, — кивнул Павел, закрывая неприятную для меня тему.

— Вы мне лучше расскажите, как так у вас вышло из нескольких миллиграммов отвара вычленить столь важное вещество, — перевёл я тему разговора на катализатор.

Здесь уже поближе придвинулся и Пётр:

— Да мы сами понятия не имеем, как так вышло.

Они пересказали мне курьезную историю последнего этапа испытаний с апробацией на язык зелья.

— Так что, сам видишь, — завершил рассказ Пётр, — с такого количества накрыть его не должно было.

— А скажи-ка мне, друг ситный, тебя накрыло раньше или позже? — решил я на всякий случай уточнить один момент.

— Да, примерно в одно и то же время, — спустя несколько секунд раздумий ответил Усольцев. — Но с твоей теорией не сходится. Воды вокруг нас в таких объёмах не было, чтобы выступить моим личным катализатором.

— То, что её не было непосредственно в вашей лаборатории, не значило, что её не было выше или ниже вас, — усмехнулся я, уже догадываясь, чем это могло быть вызвано.

— Не понял, — нахмурился эмпат.

— Вы же в башне были. А там сами демоны мозг сломают от расположения всех полигонов и лабораторий. Если вы были где-нибудь в серединке, то неизвестно, кто, чем и с какими стихиями упражнялся выше и ниже вас. Если кто-то с магией воды работал, то тебя вполне могло накрыть от близости.

— Допустим. Но почему опять ярость? Раньше эмоции подряд не повторялись, — честно признался Пётр. — И угрозы на сей раз для меня вообще никакой не было, а Пашу яростью накрыло, словно волной.

— Вопрос хороший. Но сперва нужно подтвердить одну догадку, чтобы пытаться разобраться в следующей.

Пётр задумчиво кивнул и ответил:

— После занятий поинтересуюсь в ректорате, закреплялись ли за кем-то полигоны выше и ниже нас. Вдруг ты прав, и мы нащупали хотя бы какую-то ниточку взаимодействия с моим даром.

Дверь аудитории открылась, и нам спешно пришлось прервать нашу беседу. К нам вошёл куратор Капелькин, вслед за ним в форме академии спокойным шагом вошла Инари. Гул в аудитории как по волшебству стих. Капелькин обвёл нас взглядом, поздоровался, а после обратился ко всей аудитории:

— Что ж, господа студенты, позвольте представить вам вашу новую однокурсницу, Инари Трихёвдат. Она перевелась к нам из Скандинавии и будет теперь грызть гранит науки вместе с вами.

— А точно из Скандинавии? Так и не скажешь, больше похоже, будто она у японцев отметилась, — выкрикнул кто-то из задних рядов.

— Не стоит судить книгу по обложке, а человека по внешности, — тут же отрезал Капелькин. — Вот вы все с виду оболтусы оболтусами, дворянские сынки, мнящие о себе боги ведают что. Однако же и среди вас отыскались те, кто верой и правдой успел послужить империи.

Взгляд куратора коснулся нас с Эльзой, Павла и Петра, после перешёл на Мерзликину. Выходит, Ледяна тоже со своими Балтику морозила. Неожиданно.

— А пока все остальные этим похвастаться не могут, то рекомендую держать язык за зубами. Ибо длинный язык — это не достоинство для мужчины, а скорее недостаток. Студентка Трихёвдат, располагайтесь, — обратился Капелькин к Инари.

И та, недолго думая, подсела к нам поближе, на место, где раньше сидела Эсрай. Подобный демарш не остался незамеченным остальными студентами, но я лишь мысленно пожал плечами: меня это не касалось. Тем более что в аудиторию уже вошёл преподаватель.

Шепнув Эльзе, что надеюсь на неё в организации небольшого дружеского сабантуя вечером пятницы в нашем особняке, я принялся грызть тот самый гранит науки.

* * *

После обеда на занятия к Ражеву мы отправились вместе с Инари. Та посмеивалась и делилась первыми впечатлениями от обучения:

— Ты даже не представляешь, сколько самовлюблённых болванов из наших однокурсников попыталось со мной познакомиться, — вся светилась она от удовольствия.