Чхунхянджон Квонджитан (Краткая повесть о Чхунхян) - Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

Хотя бы на миг встретить во сне!

Я не в силах бороться с нахлынувшими чувствами,

А уже рассвело![79]

Слегка опьянев от вина, юноша Ли попросил Чхунхян:

— Развесели меня как следует!

И Чхунхян запела чабсори[80].

За домиком, крытым травою,

Кукушка кукует.

Кукует кукушка-он,

Кукует кукушка-она.

Разве нет больше пустынных гор,

Что ты, как гость, под окошко прилетела

И кукуешь тут, птица кукушка?

О кукушка, ведь полно пустынных гор!

Лети-ка туда куковать!

Юноша Ли совсем опьянел и /9б/ начал болтать всякий вздор. Ведь когда заговорит вино — это уж не слова! Он принялся разговаривать сам с собой:

— Что это Большую Медведицу так скрючило?

Чхунхян показалось это скучным.

— Луна уж опустилась, глубокая ночь, а вы все чепуху болтаете!

— Прекрасно, — ответил юноша Ли и, раздев Чхунхян, сказал: — Давай ляжем.

Когда они опять заговорили, юноша Ли предложил:

— Хоть я и немного пьян, но ведь так просто нам не интересно. Давай обменяемся стихами!

Они налили и выпили вина, которое полагается пить молодым на свадьбе, и юноша Ли стал читать подряд все, что знал:

Мы с тобою встретились,

Встретиться — иероглиф «пон»!

Нам с тобою рядом хорошо,

Хорошо — иероглиф «хо»!

Союз наш столетний радостен,

Радость — иероглиф «нак»!

Глубокая лунная ночь,

В третью стражу мы с тобой раздеты,

Раздеваться — иероглиф «тхаль»!

Сегодня в постели приятно спать,

Спать — иероглиф «чхим»!

Вдвоем на одну подушку легли,

Ложиться — иероглиф «ый»!

Два тела стали одним,

Слились в объятии,

Обниматься — иероглиф «пхо»!

Губы соединились в крепком поцелуе,

Целоваться — иероглиф «нё»!

На тебя посмотрю — у тебя внизу впадина,

Впадина — иероглиф «ё»!

На меня посмотришь — у меня внизу выпукло.

Выпуклость — иероглиф «тхоль»!

— Для меня, как говорится, «большие южные ворота стали словно пора /10а/ краба»! Для других людей любовь — это колокольчик на хвосте сокола, это — контора, где принимают налоговый рис, это — мелкая монета!

Небо и земля у него завертелись, перемешались и, полный восторга, он сказал Чхунхян:

— Мы с тобой связаны судьбой, поэтому и встретили друг друга. Давай теперь споем песню о судьбе, споем так, чтоб везде был иероглиф «ин»[81].

Как же случилось, что под сенью леса

        я встретился с одним человеком?[82]

Луна осветила высокую башню,

        здесь много людей[83]!

Нынешнее процветание

        совсем как у древних людей![84]

Перепрыгнул через ограду дворца,

        не видно людей![85]

За тысячи ли, на чужой стороне

        повстречал я старого друга[86].

Ивы зеленеют,

        на дороге грущу о человеке[87].

Не видно

        на мосту Ло людей[88]

Ветер и снег

        ночью вернули человека[89].

Уважаемый человек, большой человек, нищий человек, старый человек, молодой человек и другие люди связаны судьбой. Два человека связаны браком и потому радуются без конца!

— Молодой господин исполнил песню с иероглифом «ин», — промолвила Чхунхян, — а я спою песню с иероглифом «ён»[90], чтобы всюду был этот знак!

Под падающим дождем

        ведь не останешься сто лет![91]

. . . . . . . . . . . . . .[92]

Старость ненавистна,

        но не вернуть молодые годы![93]

Пара фениксов

        резвится целый год![94]

Безлюдны здесь горы и реки

        вот уж сотню лет![95]

Нужно воспитывать благородные качества

        у всех молодых годами[96].

Граница далека,

        в разлуке миновал уж год![97]

Когда живешь на покое,

        не замечаешь, как проходят годы![98]

Один год, десять лет, тысяча лет, прошлый год, в этом году мы случайно встретились, и судьба связала нас на сто лет, — а сто лет — это, говорят, очень много!

/10б/ — Любовь нас связала на десятки тысяч лет, — согласился юноша Ли.

Ты умрешь — станешь птицей.

Но не фениксом, павлином, уткой-неразлучиицей,

Зимородком, попугаем или кукушкой!

Ты станешь лазоревой птицей.

А я умру — стану водой.

Но не водой реки Хуанхэ,

Водопада или Девяти истоков![99]

Я стану водой ручья Инь-ян[100],

И ты дни и ночи будешь качаться

На волнах вечных вод!

Ты станешь хвеянской или кымсонской ольхой,

А я — плетями пуэрарии в третьей-четвертой луне.

Я обовью тебя от самых корней до кончиков ветвей.

Плотно, плотно перевьемся,

Чтоб не было даже просвета.

Соединимся так, что

Никогда не расстанемся![101]

Так они радовались. Забрезжит рассвет — они прячутся и расходятся по домам, а как стемнеет — снова встречаются и развлекаются. Все дни они проводили вместе, таясь от людей.

А тем временем намвонский сато неустанно заботился о народе и хорошо правил. Государь прослышал об этом и повысил его в должности, назначив министром палаты финансов. Он прислал бумагу, в которой призывал его на службу в столицу. Намвонский правитель назначил день отъезда и, позвав юношу Ли, сказал:

— Собирайся в дорогу, ты поедешь раньше!

От этого приказания юноша Ли пал духом, не зная, что делать. К горлу у него подступил комок, и он еле слышно пробормотал:

— Я сейчас, только...

/11а/ Сделав вид, будто ему нужно собрать вещи в дорогу, он отправился прямо к Чхунхян. Чхунхян выбежала навстречу, взяла его за руку, и у нее перехватило дыхание. Она заплакала и стала трясти его за плечи:

— Что случилось? Отчего вы такой печальный?

— Разлучиться должны!

— Мы впервые разлучаемся, неужто больше не встретимся? Каждая разлука печальна, но для живого это все равно что огонь для дерева и травы. О разлука в этом мире! Разлука — это