Дочь от бывшего. Ты предал нас - Мила Гейбатова

В трубке слышится напряженная тишина, а потом тетя аккуратно спрашивает:

— Что случилось, Кира? Ты можешь приехать ко мне, места в доме много, дети приезжают только на каникулы внуков, но мы потеснимся, если что, ты много пространства не займешь.

— О, так вы помирились! Я очень рада за вас! И правильно, нечего вам быть в ссоре, в конце концов вы одна семья! — преувеличенно бодро произношу, стараясь не расплакаться. К искренней радости за родственников прибавляется жалость к себе, мне — то нельзя к ним, рискованно.

— Так что, ты приедешь? — снова спрашивает тетя.

— Нет, не приеду, — отвечаю спустя секундную заминку, вытираю все — таки брызнувшие из глаз слезы и продолжаю. — Не могу, хотя и очень хочу. Ты же видишь, у меня новый номер телефона, а вместе с ним и новая жизнь. Я не думаю, что кто — то тебя побеспокоит, Чернышов слишком эгоистичен, чтобы помнить о тебе, но, если вдруг — ты не давай мой номер, скажи, что понятия не имеешь, где меня носит. Еще можешь поругать меня, как будто мы в ссоре, чтобы наверняка. Хорошо?

На этот раз молчание в телефоне длится дольше.

— Кира, — произносит наконец тетя, — что он тебе сделал? Во что ты вляпалась с этой семейкой?

Глава 11

«Во что я вляпалась, — хмыкаю про себя, — в любовь, очевидно. Но только любовь плохую, токсичную, как сейчас принято говорить. Я прямо ходячее пособие для будущих семейных психологов, на моем примере можно столько ошибок рассмотреть, целый курс по личностному росту открыть, основываясь лишь на одном моем опыте».

— Да ни во что, тетя, не переживай, — Нахожу в себе силы улыбнуться, ни к чему пугать пожилую женщину, она уже и так испугалась моему звонку, наверняка будет теперь себя накручивать, лишнего додумывать, — правда, ни во что. Я всего лишь поняла, за кого вышла замуж, вот и все. Конечно, в масштабах отдельно взятой жизни трагично, хотя и банально, но ничего плохого, объективно, не случилось.

«Потому что я вовремя уехала, не успела сообщить обрадованная, что я беременна», — добавляю про себя.

— Не нравится мне, как ты это описываешь, ой, не нравится, — отвечает тетя, тяжело вздыхая в трубку, — да и я надеялась на то, что окажусь неправа, правда, ребенок, надеялась. Я вам всем кажусь злобной строгой теткой, а на деле душа у меня болит не меньше, а то и больше.

— Не нужно, тетя, правда, — выдавливаю из себя улыбку, а у самой по щеке катится слеза. И снова я рада тому, что одна в купе. — Все будет хорошо. К счастью, мне понадобилось три года на осознание, а не тридцать три. И я вполне смогу построить новую жизнь, и, главное, больше не буду такой слепой и наивной в любви. А лучше, и вовсе без любви, ты же живешь без нее, и все у тебя хорошо.

— Ой, Кира, какая же ты у меня еще глупая. Ладно, деньги — то у тебя есть, ребенок? Мне особо тратиться не на что, коплю на подарки внукам, обещались ко мне приехать через неделю, думала, тебя пригласить, — переводит тему тетя, для нас обеих слишком сложно, слишком тяжело рассуждать о любви.

— Как же я рада, что вы больше не в ссоре! — снова говорю я.

— Да мы не ссорились, так, не понимали друг друга. Дети меня к себе зовут, а я не знаю, я, — говорит тетя и замолкает на полуслове.

— Поезжай, обязательно поезжай, — говорю, душа в себе поднимающуюся внутри истерику.

Единственный родной мой человек уедет, и останусь я совсем одна.

Моя ладонь ложится на живот, и я поправляю себя. Одна я уже никогда не буду. Но то, что я не смогу даже попрощаться с тетей — сильно удручает.

— Посмотрим, Кира, посмотрим. Для начала нам с детьми и внуками нужно выдержать совместное лето, а то, может, это расстояние заставляет думать, что мы скучаем настолько сильно, чтобы жить вместе. До этого они приезжали ненадолго, на короткий срок нас хватало, — усмехается тетя. — Ты — то куда едешь? Я уже поняла, что не ко мне, но куда? Может, скажешь? Мы приедем, или ты нас навестишь, если где — то неподалеку будешь. Не думаю я, что твой маменькин сынок проявит настойчивость в поисках тебя, такие люди только за свои деньги трясутся.

«А часть денег я как раз и увела», — горько усмехаюсь.

— Не знаю, может, ты права.

— Конечно, права. У тебя — то самой деньги есть? Ты так и не ответила. Я помогу, не стесняйся, переведу, я почти научилась справляться с банковским приложением, даже за свет заплатила в прошлом месяце онлайн, правда, почему — то вышло на двадцать рублей больше, чем если по — старинке на почте, я так и не поняла, почему.

— Комиссия за перевод, наверное, — отвечаю с улыбкой, представляя сражения тети с телефоном. — Но на почте у тебя тоже брали комиссию, мне кажется. Скорее всего ты просто не замечала.

— Да как не замечала! Как я могу не заметить, это ведь мои деньги! — возмущается тетя. — Но ты снова уходишь от ответа, короче, сейчас пришлю тебе молча, и все.

— Не нужно! — торопливо восклицаю. — У меня все есть, я ушла не с пустыми руками.

В трубке на несколько секунд воцаряется молчание.

— Ага, поэтому ты думаешь, что маменькин сынок все же прибежит ко мне, да?

— Не исключено. Но я взяла свое, ты не думай! Я не мошенница, ничего противозаконного.

— А я и не думаю. Таким, как эти Чернышовы, не помешало бы, чтобы их кто — нибудь хорошенько обобрал, чтобы поставил на место, а то зарвались. Долго тебе ехать? Ты в поезде, да? Связь, на удивление, хорошая.

И как назло, именно сейчас связь как раз начинает портиться.

— Ты мне позвони, как доедешь, дай знать, — добавляет тетя, ее голос в трубке заикается. — И место себе хорошее найди обязательно! Ты поняла?

Но телефонная ниточка окончательно обрывается, мы въезжаем в тоннель.

— Обязательно, тетя, обязательно, только хорошее и буду искать, — шепчу, вглядываясь в темноту за окном, резко сменяющуюся быстро проплывающими деревьями. — Ведь я теперь только хорошее найти и могу, я не обреку своего ребенка на плохое.

Глава 12

Настоящее время

— Сонечка, вставай, радость моя, — бужу дочь. — Пора просыпаться, иначе ночью не уснешь.

— Мама,