Корейские мифы. От Тангуна и хваранов до кумихо и продажи снов - Наталия Чеснокова

о возникновении мира, тоже шаманская песня. Читая ее, скорее всего, вы испытывали сильное дежавю. Как же так? И два брата, и испытания, и нечестная победа! Разве что конец отличается. В первом мифе Мирык уступает место Сокка, а во втором мифе Собёль-ван понимает ограниченность своих возможностей и просит Тэбёль-вана занять надлежащую ему роль.

Кроме того, в первом мифе гиганты не участвуют в жизни людей. Они именно демиурги и создают как материальные объекты, так и эмоциональный диапазон человеческой души. Во втором же мифе Небесный владыка принимает минимальное участие в построении жизни на земле и контроле над ней. Более того, он берет в жены земную девушку! Обратим внимание, что, хотя Небесный владыка и карает богатого соседа Чхонмэн, он никак не искореняет корысть и обман в мире. Эти человеческие характеристики появляются сами собой как двойственность жизни: если есть скромность, будет распущенность, а забота о ближнем превратится в корысть и расчет.

Сейчас мы познакомились с классической историей о Небесном владыке и его детях. А теперь давайте посмотрим на шаманскую песню острова Чеджудо, которая была записана в 1937 году[4]. Я передам ее содержание в прозе.

В мире людей жил богач Сумён, и был он крайне порочен. У него было девять лошадей, девять быков и девять свирепых собак. И хотя он унижал людей, они не могли ничего с ним сделать. Как-то предстал во сне Сумён перед Небесным владыкой и высокомерно заявил: «Да разве сможет в этом мире кто-то меня поймать?»

Небесный владыка удивился таким словам и сам спустился в мир людей. Он явился духом на зеленую ветвь ивы у ворот дома богача и приказал десяти тысячам призрачных воинов наслать дурные знамения. На крыши домов забрались быки и стали топтать черепицу и солому. Корзины и горшки, будто обретя ноги, стали перемещаться по двору. Но богач Сумён даже не испугался.

Тогда Небесный владыка обмотал голову Сумёна той же повязкой, что была у него самого на голове. Переложил тяготы всего мира на корыстного злодея. И заболела у Сумёна голова так сильно, что велел позвать он палача: «Ах, как сильно болит! Возьми топор и помоги мне!»

Ни извинения, ни оправдания. Так Небесный владыка понял, что голова головой, а Сумён в делах своих не раскается. Поэтому вернул он повязку на свою голову и крепко задумался, что делать. Выходило, что не наказать Сумёна в один день, — пришлось стать человеком на время и искать себе приют. Но был Небесный владыка неприхотлив в быту, потому решил переночевать в домишке по соседству, что принадлежал старухе Пэкчу.

«Я тут переночую», — поставил он перед фактом хозяйку дома, но старуха покачала головой: «Этот дом слишком беден для Небесного владыки». Но Небесный владыка ответил, что ему достаточно и соломенной подстилки. Старуха Пэкчу вновь покачала головой: «У нас даже нет плошки риса». Тогда Небесный владыка направил ее к Сумёну и сказал, что самому владыке богач не откажет. Так и вышло: Пэкчу приготовила рис, угостила им Небесного владыку и его десять тысяч невидимых воинов.

Ночью, когда Небесный владыка уже спал, его волос коснулся яшмовый гребень. Он проснулся, но виду не подал. Лишь спросил утром, кто это был.

«Это моя дочь», — ответила старуха Пэкчу и позвала ее. Вошла девушка, красивая, как небожительница. Небесный владыка не мог отвести от нее глаз. И стали с тех пор Небесный владыка и дочь старухи жить как муж и жена. О Сумёне все и позабыли.

Но длилось счастье всего три дня, а затем Небесный владыка собрался в свои чертоги. Закончился отпуск, закончилась командировка. «Как же мне жить без Вас? Как быть, если у нас будут дети?» — волновалась дочь старухи. «Ты, моя жена, — отвечал ей владыка, — будешь править земным миром, как Паги-ван. А когда у тебя появятся дети, назови их Тэбёль-ван и Собёль-ван. Я оставлю для них семена, по которым мы сможем найти друг друга. Скажи, чтобы посадили они эти семена в день быка первого лунного месяца. На четвертый день протянутся лозы до самого неба. Там я их и встречу».

На этом и распрощался владыка с дочерью старухи. А девица действительно год спустя родила двух сыновей. Когда им было по семь лет, явились они к матери и спросили, где их отец. «Он Небесный владыка, — отвечала им она. — Возьмите эти семена тыквы и посадите их в день быка в первый лунный месяц, тогда сможете вы его увидеть».

Так дети и сделали, и на четвертый день к самому небу потянулись лозы. По ним поднялись братья на самый верх, где и встретили владыку. Он не бросился с расспросами о том, как жили они эти годы, — и так следил за каждым их шагом. Но все же, хоть и знал, кто они такие, напустил суровый вид и стал расспрашивать, как зовут братьев и откуда они родом.

Когда назвались Тэбёль-ван и Собёль-ван, поведали о своей матери и чудесных тыквенных семенах, то наконец Небесный владыка принял их как детей своих. Но оказалось, вместо семейного ужина и прогулок по императорским чертогам ждет их работа — тяжелая и вечная. Пожелал Небесный владыка, чтобы дети его стали ответственны за судьбы людей в мире живых (за удачу и несчастье, добро и зло, правосудие и наказания) и гармонию в мире мертвых, потому что дети Небесного владыки не могут быть обычными детьми: не для того их создавали.

А чтобы сохранить иллюзию выбора, решил Небесный владыка провести испытания. Дал он им серебряные горшки и семена: «Чей цветок расцветет — тот будет управлять миром живых. А тот, у кого зачахнет, — миром мертвых». Братья посадили семена, и поднялись цветы. У Тэбёль-вана в горшке скоро оказался прекрасный пион, а у Собёль-вана — сухой и чахлый стебелек, потому повелел Небесный владыка старшему сыну управлять миром живых, а младшему — миром мертвых.

Но Собёль-ван негодовал. Он хотел остаться в мире живых, чтобы наказать Сумёна, который все еще мучил людей и богател за чужой счет. Собёль-ван знал, что его брат, Тэбёль-ван, слишком добр и не сможет, как подобает, покарать злодея.

«Старший брат, давай поспим перед долгой дорогой», — предложил Собёль-ван. Тэбёль-ван согласился, и братья расположились в одной из комнат небесного дворца. Серебряные горшки стояли тут же, рядом с их ногами. Дождался Собёль-ван, когда заснет старший брат, и подменил горшки. Через некоторое время он разбудил Тэбёль-вана и указал, что цветок-то его завял. Но Тэбёль-ван тут же понял уловку