Фитополис. Город жизни - Стефано Манкузо

говорит плоско. Судя по его разговору, никто не заподозрил бы, что он умеет расправляться со своими противниками в столь резкой форме, как он способен делать и действительно делает это. Он – мой самый сердечный друг и всегда готов взять на себя любые хлопоты для меня. <…> Он блестящий человек и хорошо поработал на благо человечества»[24][25]. Из школы Гексли невозможно было выйти без глубокого понимания теории эволюции.

Патрик Геддес участвует в дарвиновской революции и полностью разделяет идеи ученого, в том числе и ту, согласно которой эволюционная теория может пролить свет на разные области человеческого знания. Она идеально подходит даже для того, чтобы описать столь древнее изобретение, как город, достаточно лишь кому-то перенести открытия Дарвина в область урбанистики. Этим кем-то и стал Патрик Геддес: в своих «Городах в эволюции» 1915 года он развивает мысль о том, что город необходимо мыслить не как совокупность неживых элементов, скомпонованных человеком, а как организм, развитие которого определяется средой его обитания и который, в свою очередь, оказывает непосредственное воздействие на окружающую среду. Город Геддеса похож «на ветвистый коралловый риф. У него есть каменный скелет, от которого отходят живые щупальца: этакая человеческая мадрепора»[26]. Сегодня сравнение города с живым существом может показаться довольно избитым, но в то время это был настоящий перелом: Геддес, с его эволюционным подходом, становится основателем нового комплексного подхода к урбанистике, в задачи которой отныне входит понимание потребностей живого города. «Города – живые организмы; они рождаются и развиваются, разрушаются и умирают. <…> Городское планирование в его академическом и традиционном понимании устарело. Ему на смену должна прийти биология города», – заявил в 1942 году архитектор и урбанист Хосе Луис Серт во время Международного конгресса современной архитектуры[27]. И хотя мы осознаем, что изучение метаболизма и катаболизма городов имеет огромное значение для окружающей среды и может привести к значительному росту их эффективности, теория Геддеса, имевшая все шансы изменить современную урбанистику, не привела к ожидаемому прорыву.

Отчасти в том, что революции не случилось, виноват сам Геддес: он специфически интерпретировал понятие эволюции, и в то время, когда создавались его работы, в его трактовке видели противоречие общепринятому дарвинизму. На самом деле противоречия касались лишь отдельных деталей, большинство же убеждений, которые он пытался привнести в урбанистическую теорию, полностью соответствует дарвиновским. Его основные идеи заключались в том, что человек – часть эволюции и именно эволюционная история определила его поведение; что города при этом ведут себя как сложные организмы, развивают адаптивное поведение и практически самостоятельно подстраиваются под окружающую среду, как правило, выходя из-под контроля проектировщиков; что городская среда может оказывать влияние на социальное и культурное развитие его обитателей. Классическому дарвинизму при этом противоречила убежденность Геддеса в важности совместной деятельности городов для их развития; по Дарвину же основным и единственным двигателем эволюции считалась борьба за существование. Того, что ученик Гексли, главного популяризатора эволюционной теории, унаследовавшего идею, что жизнь не что иное, как борьба, в которой выживают единицы, позволил себе столь вольные представления об эволюции, ему так и не простили.

На самом деле нужно понимать, что для Томаса Гексли концепция борьбы за существование, которую Дарвин в основном трактует метафорически, представляет собой истинное, цельное и логичное отражение постоянного соперничества или же «положения гладиаторов, направляющих оружие друг на друга и зорко следящих друг за другом»[28][29], описанного Гоббсом в «Левиафане». Должно быть, именно благодаря Томасу Гексли обрел популярность образ гладиатора как воплощения теории эволюции, в которой, вне «ограниченных и временных семейных отношений, ведется гоббсовская война всех против всех», составляющая «нормальную модель существования»[30]. Эта точка зрения пришлась по нраву так называемым социальным дарвинистам и была мгновенно растиражирована ими. За короткий срок представление о жизни как гладиаторской арене, на которой люди грызутся не на жизнь, а на смерть, – упрощенное и ошибочное ви́дение теории эволюции – было принято большинством. Это ви́дение наносило и, к сожалению, продолжает наносить огромный ущерб, однако во времена Геддеса лишь немногие интеллектуалы публично выступали против него.

Одним из таких людей, имеющих непосредственное отношение к нашему рассказу, поскольку с Патриком Геддесом его связывали взаимное уважение и дружба[31], был Элизе Реклю, известнейший французский географ, автор фундаментальной «Новой университетской географии», над которой он работал с 1876 по 1894 год. Отчаянный критик социальных дарвинистов и их гладиаторского взгляда на жизнь, он пишет: «Они говорят об этом с такой яростью, будто вид крови пробуждает в них жажду убийства»[32]. Он разделяет с Патриком Геддесом эволюционные взгляды, но на самом деле их представления об эволюции разительно различаются: Реклю не преувеличивает важности эволюции наиболее приспособленных особей посредством борьбы отдельных представителей вида, отвоевывающих свое место зубами и когтями, а подчеркивает ценность солидарности, благодаря которой мы можем узреть содействие стихийных и контролируемых сил, ведущих к прогрессу. Реклю пишет, что «закон слепой и жестокой борьбы за существование, столь возвеличенный почитателями успеха, подчиняется второму закону – закону объединения слабых особей во все более развитые организмы, которые учатся защищаться от врагов, использовать окружающие их ресурсы и даже создавать новые. Мы знаем, что, если наши потомки достигнут тех высот, каких они только могут достичь в плане науки и свободы, они будут обязаны этим своей все более тесной близости, непрекращающемуся сотрудничеству, взаимопомощи, из которой постепенно вырастает настоящее братство»[33].

Именно к этому типу развития отсылает Геддес, излагая свою эволюционную концепцию города. Его эволюция не опирается на войну всех против всех, она черпает силы из содружества жителей. Это представление, как мы теперь знаем из исследований биолога Линн Маргулис[34] и других ученых, опирается на убедительные научные доказательства. Сотрудничество, взаимная поддержка, или, как мы говорим сегодня, симбиоз, – действительно одни из основных двигателей эволюции, это справедливо как для отдельных людей и их сообществ, так и для целых городов.

Развитию мысли Геддеса об актуальности совместной деятельности как фактора эволюции, помимо дружбы с Реклю, способствовала близость к Кропоткину, которого Геддес лично знал и ценил. Русский князь Петр Алексеевич Кропоткин, философ, ученый, один из отцов анархистской мысли и прежде всего великий биолог-эволюционист и противник упрощенных тезисов Гексли, в 1902 году опубликовал фундаментальное исследование под названием «Взаимопомощь как фактор эволюции», в первых строках которого говорится:

«Две отличительные черты в животной жизни Восточной Сибири и Северной Маньчжурии особенно поразили меня во время путешествий, совершенных мною в молодости в этих частях Восточной Азии. Меня поразила, с одной стороны, необыкновенная суровость борьбы за существование, которую большинству