Тот, кто выжил - Ольга Владимировна Которова

— Прости, я не вовремя.

Она уже повернулась, чтобы уйти, но Федя ее остановил:

— Все в порядке. Ты что-то хотела?

Мила сглотнула, собираясь с мыслями и унимая подскочивший пульс.

— Нам необходимо поговорить.

Федя кивнул и распахнул дверь шире, пропуская гостью внутрь.

Его номер оказался точно таким же, как и комната Милы, — один в один.

— Располагайся, — Мареев неопределенным жестом обвел пространство и ушел в ванную комнату, по пути предупредив: — Я оденусь и приду.

Мила подошла к окну. На темной улице, освещенной тусклым светом единственного фонаря, не было никого: ни людей, ни машин, ни животных. Для Ардо, истинной жительницы большого города, это выглядело нереальным. Она так привыкла к постоянному шуму машин, голосам множества людей и непрекращающемуся движению, что тишина и умиротворение вызывали у нее панику.

За спиной послышались шаги, и Мила обернулась. Федор надел спортивные штаны и черную футболку, но остался босым. Он пересек комнату и остановился в паре шагов от Милы. Мареев молчал, явно не собираясь начинать непростой для них обоих разговор, поэтому Мила заговорила первой:

— Федя, я хочу извиниться перед тобой.

— За что именно?

Он усмехнулся, сложив руки на мощной груди. Мила опустила глаза: извиниться ей стоило за многое.

— За все сразу. Понимаешь — Ардо замолчала. Ее сердце билось так сильно, что она ощущала его где-то в горле, а ладошки вспотели. Незаметно вытерев их о джинсы, Мила спрятала руки за спину. — Я правда хотела все рассказать тебе раньше, но сначала постоянно момент казался неподходящим, а потом стало слишком поздно, — и добавила мысленно: «И слишком глубоко я погрязла в своей лжи».

Федя подошел к кровати, сел на край и похлопал рядом с собой. Мила не стала спорить или упираться, села возле него.

— А теперь давай по порядку и внятно. Как получись, что я совсем не знаю тебя, Мила? Я, конечно, подозревал, что ты еще тот ребус, но...

— Если честно, порой я и сама себя не понимаю. — Ардо хмыкнула. — Раз ты просишь по порядку, то, пожалуй, начну с детства.

И Мила на этот раз без утайки рассказала все. Как ее мать, заметив странное поведение сына Александра, решила, что в того вселился демон и заставляет мальчика видеть плохое. Как она обратилась в церковь, но та ничем не помогла, и женщина определила сына в психушку. Мила, видя реакцию матери, даже будучи ребенком догадалась: если признается, что, как и к брату-близнецу, к ней приходят видения, то ее навсегда заберут из дома. И потому молчала. А когда мать умерла, дар пропал и проснулся только после аварии. В тот вечер Мила как раз решила развестись с Федором.

Она говорила и говорила, не в силах остановиться. Будто внутри нее прорвало плотину, и теперь слова лились нескончаемой рекой. И с каждой секундой Миле становилось легче. Она прекрасно знала: Федор все поймет. Это ведь ее Федя — лучший друг и единственный в мире человек, которому она без колебаний доверила бы жизнь. Даже брату она настолько не доверяла.

В конце концов поток слов иссяк, и все тайны, накопленные за долгие годы, оказались вытряхнуты наружу. В комнате повисла тишина. Федя молчал, глядя в окно на черное небо, усыпанное мелкими звездами. Ему требовалось время, чтобы переварить услышанное.

— Ты знаешь, — наконец заговорил Федор и повернулся к Миле. Ее щеки раскраснелись от волнения. Она во все глаза смотрела на бывшего мужа — с надеждой, что он простит, — я даже тебя понимаю. Ну, почему ты мне все не рассказала раньше. Сделай ты это тогда, когда работала в следствии и мы еще не связались с «Оком», то я бы выписал тебе койку в психушке, по соседству с братом. Неподготовленному человеку в такое трудно поверить.

— Значит, теперь ты не злишься на меня? — с надеждой спросила Мила.

— Я злился. Очень сильно, — признался Мареев. — Аж придушить тебя хотелось. Ты ведь была всей моей жизнью, а оказывается, я совсем не знал женщину, с которой жил и которую называл женой. Но сейчас, все как следует обдумав, я осознал: нет, не злюсь. И причины, почему ты молчала, понимаю. Единственное — мне обидно, что Стеклов первым обо всем узнал. Он, а не я.

Федор укоризненно посмотрел на Милу, и та рассмеялась. С ее души упал камень.

— В тех обстоятельствах у меня не было выбора, — она примирительно улыбнулась и протянула Федору оттопыренный мизинчик: — Мир?

Мареев с сомнением посмотрел на ее палец.

— Ты серьезно?

— Ага!

Тяжело вздохнув, Федор закатил глаза, но протянул мизинец, принимая жест дружбы. А затем Мила подалась вперед и крепко обняла лучшего друга, вдыхая его аромат — дорогой сердцу и любимый. Да, она любила Федора. Не как мужчину, а как близкого человека, без которого не мыслила своей жизни. Мареев обнял ее в ответ.

— Я ужасно рада, что ты меня простил. Не представляю, что бы я делала без тебя.

— Пропала бы, — авторитетно заявил Федор, но Мила-то знала, что он шутит.

Отстранившись друг от друга, они уже непринужденно улыбались. Теперь между ними не осталось секретов или лжи, ничего больше не делало их далекими и чужими. В их чувства — дружбы, доверия, взаимопонимания и любви — вернулось равновесие.

Возникшую идиллию разрушил звонок. Федор поднялся с кровати и подошел к столу, где лежал его телефон.

— Это Антон. Наверное, раскопал информацию про завод, — пояснил Мареев, нажимая на кнопку приема видеовызова.

Он вернулся на кровать и отвел руку с телефоном так, чтобы в обзор камеры попасть вместе с Милой.

— Антон, что-то нашел?

— Да, Федор Игоревич. О, Мила Васильевна, добрый вечер! Как ваши дела?

— Хорошо,

Мила улыбнулась подчиненному Мареева, но Федор не дал тому уйти от темы:

— Антон, что по делу?

— В общем, инфа такая. Завод начал работать в тысяча девятьсот тридцать седьмом году и закрылся в две тысячи пятом. Причина закрытия — пожар в цехе. Завод принадлежал государству, но после пожара его выставили на аукцион. И выкупил его М-м-м, секунду. — Антон зашуршал листами. — Некий Николай Савельевич Астахов. Что странно, я ничего не нашел на этого мужика. Имя, фамилия, год рождения, прописка по несуществующему адресу — и все.

— Такое разве может быть? —