Тот, кто выжил - Ольга Владимировна Которова

— А вот поди ж ты! Видимо, может, — продолжил Антон. — Этот человек-невидимка по сей день владеет заводом и землей, на которой тот стоит. Охраняется все частным охранным предприятием. Офис ЧОПа у нас, в Москве. Завтра к ним наведаюсь.

— Да, съезди, пожалуйста, — кивнул Федор.

— Будет сделано, шеф! А, вот еще что. Мне тут попались списки работников завода. Не знаю, норма это или нет, но большинство работников — из других городов, они типа вахтами работали. Под жилье им снимали дом, адрес: Октябрьский переулок, девяносто пять.

Мила и Федор переглянулись.

— По этому адресу находится наша гостиница, — задумчиво произнесла Мила.

— Верно, — отметил Федор. — Антон, в нагрузку тебе: узнай все о доме, который снимали для работников. Там сейчас гостиница, мы в ней живем. Наведи справки о хозяине, может, чего любопытного нароешь.

— Принял. Шеф, я вам на почту скину список бывших работников завода из того города, где вы сейчас. Их немного, всего десять человек. Ну, кто остался жив и не переехал.

Тут же на смартфоне Федора появилось оповещение о новом электронном письме.

— Получил, — подтвердил Мареев.

— В принципе, это все, что удалось узнать.

— Спасибо, Антон. Про дом не забудь!

— Обижаете, шеф! Как найду что-то — позвоню. Мила Васильевна, был рад вас видеть.

Мила помахала рукой.

— Будь там поосторожнее, — предупредил Федор подчиненного и сбросил вызов. Он открыл электронную почту, быстро пробежал взглядом по списку фамилий и адресов, присланному Антоном. — А дельце-то становится все занятнее!

— Нужно обойти бывших работников и поговорить с ними. Может, кто-то знает, что происходило в то время на заводе. Если проводились какие-то эксперименты, то их трудно скрыть от абсолютно всех людей, кто-то что-то обязательно заметит.

— Даже если и знает, то вряд ли расскажет, — вздохнул Мареев. — Если там действительно происходило что-то серьезное, то наверняка всем работникам давали подписывать документ о неразглашении.

— Но поговорить-то не помешает, чем черт не шутит, — стояла на своем Мила. — За завтраком расскажем Давиду, что узнали. — Федор кивнул. — Ладно, я пойду. Поздно уже, а ты целый день за рулем. — Мила поднялась с кровати и пошла к двери. Федор последовал за ней. На пороге Мила обернулась, улыбнулась. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — улыбнулся ей Федор. Он закрыл дверь, и Ардо услышала, как щелкнул замок.

Мила уже собиралась нажать на ручку своей двери, когда светильники на стенах замигали и откуда-то повеяло прохладой. Будто кто-то открыл окно и впустил морозный воздух.

И нет, у Милы даже мысли не мелькнуло, что ей показалось. Она помнила подобное: так же становилось холодно при появлении призраков. Воспоминания о встречах с ними вызвали у нее нехорошие ассоциации, и Ардо занервничала, готовая бежать к Давиду и просить помощи, ведь он специалист по загробному миру. Но она и с места двинуться не успела: «светомузыка» прекратилась, а ощущение могильного холода исчезло.

Мила облегченно выдохнула. И краем глаза заметила движение на лестнице. Резко обернувшись, она увидела, как последнюю ступеньку переступает молодая женщина. Погруженная в свои мысли, та неторопливо пошла по коридору.

Женщина, видимо, ощутив взгляд, подняла голову и удивленно выгнула бровь. А подойдя, остановилась у двери напротив номера Милы.

— Все хорошо? — спросила незнакомка.

Мила тут же мысленно себя одернула. Да что с ней происходит? Разве можно так бесцеремонно рассматривать людей?

— Простите, задумалась, — пожала плечами Ардо.

— Бывает. — Незнакомка нахмурилась и указала на дверь номера Милы. — А вы тут живете?

— Да. А что?

— Просто еще с утра здесь жил мой коллега, — пояснила женщина и тихо, беседуя сама с собой, пробормотала: — Странно, на два дня раньше, что ли, уехал? Почему мне не сказал?

— Коллега? А вы давно уже здесь живете? — поинтересовалась Мила.

— Я приехала неделю назад. А мои коллеги — да, давно. У нас контракт с одной фирмой. А вы?

— Я тоже приехала по работе. Журналист.

— Планируете писать статью о городе?

— Ага.

Между ними повисла пауза.

— Что ж, — снова заговорила незнакомка, — хорошего вам вечера. Меня, кстати, Ира зовут.

— Мила. Очень приятно.

— Да, мне тоже. Ну, позже увидимся.

Ирина улыбнулась и, отперев замок ключом, скрылась в номере. Мила постояла немного, осматривая коридор, и тоже юркнула в свою комнату.

Давид

Из колонок тихо звучала старая поп-музыка. Пахло едой, копченостями и сладкими духами. Посетитель за одним из столиков пролил бокал с напитком, и теперь к запахам добавился противный пивной, но никого из присутствующих это не смущало. Зал был набит битком, не осталось мест даже у барной стойки. Улицы этого маленького города вечером пустовали, а вот кафе-бар, наоборот, пользовался бешеной популярностью.

Устало вздохнув, Давид посмотрел на остывшую жидкость в кружке. Это уже вторая порция, которую он заказал за прошедший час, и в ней остался последний глоток кофе.

Давид проводил взглядом нового посетителя, протиснувшегося к барной стойке, и допил кофе. Затем положил купюру на столешницу, поднялся со стула и пошел на выход. Он не просто так ушел из гостиницы. Ему требовалось проветрить голову, а то мозги забились всякой ерундой. И Давид толком не знал, кто в этом виноват: призраки, стекающиеся к нему со всего города в надежде быть услышанными, или Мила. В последнее время, если та находилась рядом, он ни о чем не мог думать, кроме нее. А ему нужно было отключиться от посторонних мыслей и наконец-то приступить к работе. Иначе какой смысл в его приезде сюда?

На улице Давид поморщился от прохладного ветра и, застегнув куртку, прогулочным шагом пошел к гостинице.

После возвращения из поездки на завод он еще раз попытался настроиться и выманить призраков, но безуспешно: те молчали. И почему так происходило, Давид не понимал, подобное с ним до сих пор не случалось. Вот за стенами гостиницы привидения вели себя как обычно: все без исключения стремились пообщаться. Жаль, дельного они ничего не знали. Не могли что-то поведать и призраки его рода, с которыми он всегда работал.

И от того, что ничего не получается, Давид чувствовал себя неполноценным. Он настолько сросся с магией, что если она отказывала, а это происходило крайне редко, его охватывало чувство утраты. Словно ему отрезали руку, лишив нормального